- Врешь. - Настаивал Сойер, вновь подойдя вплотную.
Долан не вмешивался. Возможно, Лима скажет что-то еще, ведь помимо имени она больше не сказали ни слова лекарю.
Лима повернула голову в сторону Сойера и посмотрела в его глаза своими. Безжизненный, серый взгляд ошарашил брюнета и он меньше чем на дюйм отшатнулся назад и его взор смягчился.
Она смотрела в пустоту, словно сквозь массивное тело военного.
- Зачем. - Совсем тихо спросила Лима. В его словах не было ни вопроса, ни утверждения. В них не было жизни, как и в самой девушки. - Зачем спас.
Сойер скривился, как от пощёчины. Пока он всеми силами спасает жизни, Лима желала обратного. Сойер сжал кулаки и все же покинул шатер, добавив:
- Прикройся, ты в лагере с пятью парнями.
Долан лишь мягко улыбнулся. Его в расчёт не взяли. Действительно, зачем считать старые головы. Он с осторожностью развернул Лиму лицом к себе, обработал оставшиеся раны и надел на нее рубаху, что своим размером доходила девушки до колен.
- Не обращай на него внимания, дорогая. - Долан облегчено вздохнул. - Сойер в душе добрый. Ты бы видела, как он переживал за тебя. - Лима оглядела ткань на выходе, где еще несколько минут назад стоял командир, после вернула взгляд на старичка. - Где твой дом, девочка?
- У меня нет дома.
Доктор Мег
Д.Мег – «Как твое состояние? Выспалась? Уже позавтракала?»
Клер раз за разом перечитывала сообщение, поймав себя за легкой улыбкой. Еще только десять, а Мег уже успел напомнить о своем присутствие в жизни Клер.
Клер – «Чувствую себя прекрасно, благодарю»
Отправила она и продолжила загружать стирку. Ее светлые пряди падали прямо на глаза, от чего девушке пришлось закрепить их заколками. Перетягивать волосы резинкой той не хотелось, лишнее напряжение она не желала чувствовать даже на голове. Стиралка заблокировалась, и Клер прошла на кухню.
Д.Мег – Так, что на счет завтрака? Ты не ответила»
От одной лишь вибрации она расплывалась в улыбки, а настроение переваливало за сотню.
- Сказать, что поела? Чтобы не беспокоился. – Клер несколько раз набирала и стирала разного содержания ответы, но ни один ее так и не устроил. – Господи, Клер, да что с тобой твориться.
Девушка перевалилась с сидячего на диване положения на бок и смущенно закрыла глаза ладошками, словно на нее кто-то смотрел. Она не могла заставить себя не улыбаться. Слишком сложное действие для счастливого человека. Особенно, когда счастья в жизни стало в разы меньше, если не исчезло и вовсе.
Она вновь вернулась к сообщению от Мега и, отправив сухое «Поела», убрала телефон.
- Слишком это все странно. Словно я не его пациентка, а его де…НЕТ! – От неожиданных мыслей девушка подскочила с дивана, нервно считая комнату шагами. – Да о чем это я? Идиотка, разве такое может быть? – На щеках Клер проступили красные пятна, а градус возбуждения подскочил на столько, что пришлось открыть окно.
Осенний порыв ветра ударил в лицо, остужая все тело. Но его оказалось недостаточно, чтобы вернуть себе холодный рассудок.
- От реальности не убежишь. – Плечи ее поникли, а в глазах застыли слезы. – В этом доме слишком пусто, чтобы не сойти с ума.
Смех, сорвавшийся с губ, потонул в комнате. Она прекрасно понимала, что дыра в груди не затянется за пару дней, она трезво осознавала, что общение с Мегом не поможет ей избавиться от одиночества. Но признаться, держалась она не плохо.
- Он сделает свою работу, и пойдет спасать других. – Клер ненароком бросила взгляд на коробку с ампулами. – Верно. Шесть дней. У нас осталось шесть дней. – Предательская слезинка скатилась по щеке. – Его присутствие все равно не заменит отца, все равно через неделю он даже и не вспомнит обо мне.
Клер не могла простить себя за слабость. Она держалась, как могла. Ни одной истерики с того вечера. Ни одной слезинки после прочтения писем. Но что же сейчас? Сейчас она опустилась на корточки, все еще держать за подоконник, и застыла в тихом плаче. Не всхлипов, не рыданий, лишь одинокие слезы, что градом полились из глаз.
- Больше никто не сделает мне чай с утра. Как папа. – Говорила она тише шепота. – Никто не скажет доброе утро или спокойной ночи. Ни объятий, ни фильма в выходные, ни пиццы на завтрак вместо омлета.
От нахлынувших воспоминаний сердце кольнуло так больно, что девушка не выдержала и все же позволила себе тихо всхлипнуть. Она вновь достала небольшую шкатулку – кладбище последних слов отца – и начала перечитывать письма, что в последнее время делала с болезненной регулярностью. Только она дошла до последнего, где буквы расплывались от капель жидкости на бумаги – Клер запрещала себе представлять, как отец плачет, оставляя для нее эти письма – тишину комнаты нарушила вибрация телефона.