Он пьёт купажированный виски у бассейна и устраивает вечеринки, где всё нюхают и совокупляются как звери. Ездит на красном кабриолете в мажорских очках. Работает в кинопроизводстве, а оттого считает себя чёртовым центром вселенной. Женился на девице, которая немногим старше меня, но всё равно умудряется ей изменять.
А она… просто красивая кукла. Очередная безделушка, которую Шейн приобрел в свою коллекцию, как безвкусную мазню или инсталляцию из жестянок от какого-то модного художника. Её зовут Камила. Имя как у проститутки, но это породистая лошадка.
Всё, что их связывает – это любовь к наркоте, бухлу и роскоши. Эта Камила – дочка каких-то миллионеров, не от Сохи, как и мама. Шейну, видимо, подавай только таких женщин – выше его по социальной лестнице, путаться с ними – определенного рода достижение для выскочки вроде него.
Камила и не против – ей, кажется, плевать на его измены, на разницу в возрасте в добрых два (или три?) десятка лет. Она целыми днями шатается по магазинам и светским мероприятиям, а за столом рассуждает о том, что неплохо бы прикупить виноградник и выпустить свою марку Зинфандель. Шейн поддерживает эту идею, а у меня уши вянут от их тупых разговорчиков.
Я совершенно не вписываюсь. Ни в этот дом, ни в их мир, ни в систему координат своего обретённого папаши. Шейн сначала вдохновился новостью, что у него есть сын, но сейчас подрастерял прежний запал. Чувство новизны прошло и теперь он понятия не имеет, что со мной делать. Тут мы солидарны.
Потому он ищет повод смыться из дома, лишь бы со мной не общаться. Пропадает то у одних друзей, то у других. Попытался спихнуть меня на руки мачехе, но и она не горит желанием зависать с подростком.
Камила со скрипом расщедрилась на «экскурсию» по Л.А. и снабдила меня инструкцией, чем тут можно себя развлечь. Рассказала, где какие клубы, какие вечеринки. Я вежливо выслушал, не стал говорить, что мне это не интересно. Над её предложением заняться сёрфингом посмеялся в голос.
Камила спросила, что не так. Признался, что не умею плавать, да и вообще… вода мне не нравится. Она назвала меня странным.
Вот так и обстоят дела: я для них какой-то инопланетянин, впрочем, как и они для меня. Диковинная зверушка с пустошей Новой Англии. Нам любопытно наблюдать друг за другом… но не больше. У нас нет точек соприкосновения.
И ладно. Зато никто не мешает мне заниматься своими делами, не контролирует каждый шаг. Камила и Шейн практически не бывают дома. Я почти всё время предоставлен сам себе.
Мама сюда точно не сунется. Она звонит каждый вечер, и я во всех красках расписываю ей прелести жизни в Л.А. Врать не так уж и сложно. У меня был отличный учитель.
Она все ещё в Луизиане. Это хорошо. Ей лучше не знать, что я каждый день возвращаюсь домой через зеркало, чтобы увидеться с Джуди на острове.
3 августа 2003.
Надо кое-что записать:
Шейна выдернули на какой-то проект, он уехал. Камила тоже куда-то намылилась. Я обрадовался, что останусь дома ночью один. Ночь, как известно, лучшее время для колдовства. Ну как один? Где-то ещё прислуга, старая пуэрториканка, которая не говорит по-английски и всё время молится. Мой испанский так себе, потому мы с ней не нашли общего языка. Узнай она, кто я на самом деле, облила бы святой водой и ударила распятием по лбу.
По такому случаю я решил продолжить свои зеркальные эксперименты. Стал обходить дом, проверяя, все ли свалили, и наткнулся на Камилу.
Она сидела у бассейна и любовалась пейзажем. Там отличный вид на город и холмы.
Она кивнула на соседний лежак, попросила составить ей компанию.
«Ты же куда-то собиралась?»
«Тс-с-с. Просто посиди молча».
И мы сидели так какое-то время, смотрели на огни и звёзды. Было страшно неловко. Слишком уж это не в её духе. Камила постоянно болтает какую-то чепуху, и пять минут не может продержать свой напомаженный рот закрытым. А в тот момент она выглядела задумчивой и меланхоличной. Просто другой человек. Меня это насторожило, я спросил, что случилось.
Она отмахнулась. Встала с лежака, поцеловала меня в щёку и ушла.
Я искал её в доме, но так и не нашёл. Позвонил Шейну, но ответила его ассистентка, типа он очень занят, не может говорить, наберёт в конце смены.
Через пару дней приехала Камила. Все выходные она провела с друзьями в Вегасе. По её словам, в тот вечер она находилась далеко от дома. Чтобы не вызывать подозрений мне пришлось сказать, что я всё придумал.
Камила посмеялась. Заявила, что фантазия слишком «невинная» для моего возраста. Если уж я о ней что-то воображаю, мог бы себе ни в чём не отказывать, она разрешает. Ей это по-своему льстит.