Внезапный стук сверху разорвал тишину. Кирилл от неожиданности вздрогнул, выронив тетрадь обратно в сундук.
Почти сразу стук повторился.
— Иду! — крикнул он, оставив сундук открытым, и быстро направился наверх.
Кирилл открыл дверь, ожидая увидеть кого угодно, но на пороге стоял сосед — Григорий Валентинович, что приходил со своей супругой днем. Мужчина снова приветливо улыбался и выглядел немного смешным.
— Простите мне мою наглость, — начал он, сцепив руки перед собой. — У нас тут собираются несколько гостей, живущих неподалеку. Просто за столом, ничего особенного… и Федор… вернее, его внучка… Она сказала, что вы автор книги. Как же она сказала?.. Ах, да, "Свет".
Сосед засмеялся, будто оправдываясь:
— Она буквально заставила меня пригласить вас. Ну, вы знаете, подростки такие… очень уж, видимо, ее впечатлило.
Кирилл на мгновение растерялся. Сначала он хотел отказаться, но что-то в этом приглашении зацепило его. Легкое, давно забытое чувство. Книги. Признание. Его имя, его творчество — кто-то об этом вспомнил.
— Ждем вас, — добавил Григорий Валентинович с теплой улыбкой.
Кирилл кивнул, даже не заметив, как легко дал согласие.
— Я готов прямо сейчас, — сказал он, накидывая пальто и шапку.
Сосед радостно закивал и проводил его взглядом, пока Кирилл выключал свет в прихожей. Мысли о странных фотографиях из подвала выветрились почти мгновенно. На их месте осталась лишь легкая тень удовлетворения — его узнали, он все еще может быть узнаваемым.
Кирилл шагнул в морозный воздух, следуя за соседом по хрустящему снегу. Свет из окон дома с голубыми ставнями сиял, словно манил его в тепло, которое казалось таким недостижимым последние годы.
Глава 3
Ночь встретила Кирилла промозглым воздухом, который проникал под одежду и цеплялся к коже. Он торопливо пересек двор, ощущая на спине взгляд окон соседнего дома, хотя в них уже давно не горел свет.
Посиделки оставили странное послевкусие. Ожидания не оправдались: вместо привычных вопросов вроде «А как вы придумываете сюжеты?» внучка Федора Семеновича — забавная рыжая девчонка лет шестнадцати с брекетами и россыпью веснушек на лице — просто таращилась на него весь вечер, как на музейный экспонат. Остальные гости, похоже, и вовсе забыли, что Кирилл — писатель. Их больше интересовали мелочи из его личной жизни, вопросы о разводе или о том, почему он решил переехать в этот район.
Вечер прошел странно, и, высидев для приличия какое-то время, Кирилл, наконец, откланялся.
Подходя к дому, он поймал себя на мысли, что успел забыть то тяжелое, давящее ощущение, которое вызывало строение. Гнетущая тишина, наблюдающие за ним пустые окна и холодная сырость, пропитавшая воздух.
Кирилл толкнул дверь и оказался внутри. Разочарованный странным вечером, он устало плюхнулся на стул. Его взгляд упал на ноутбук, лежащий на столе. Он открыл крышку — текстовый редактор отобразил пустой документ. Белое поле, заголовок «Глава 1» и курсор, лениво мигающий в ожидании чуда.
Кирилл, словно от боли, поморщился и тут же закрыл компьютер.
Время было позднее, но сна не было ни в одном глазу. Бесцельно бегая взглядом по комнате, он заметил открытую им сегодня дверь вниз.
Подвал встретил Кирилла уже привычным запахом сырости. Лампа, висевшая на проводе, медленно раскачивалась из-за ворвавшегося порыва воздуха, отбрасывая длинные и искаженные пляшущие тени на стены и потолок. Он остановился на миг, окинув взглядом пространство. В этом полумраке помещение выглядело особенно жутко, как сцена из старого фильма ужасов.
Кирилл вздохнул, обхватив себя руками, словно стараясь согреться, и направился к оставленному открытым сундуку. Внутри все осталось, как и прежде. Он поднял Дневник, и его глаза остановились на фотографии, лежавшей под ним, — той самой, на которой были видны ноги девочки. Неприятный холодок пробежал по спине, заставив его торопливо перевернуть снимок и убрать его в самый низ стопки, чтобы не попадался на глаза. С дневником в руках Кирилл направился наверх. Устроившись на диване, он медленно открыл обветшалую тетрадь и, ощутив прилив любопытства, приступил к чтению.