— Чувак, мне пора. Я уже опаздываю. — Он закинул куртку на плечо и бросил взгляд на часы. — Это по работе, съемка не ждет.
— Успел наготовить и сбегаешь, — лениво отозвался Кирилл, провожая друга взглядом.
— Ну, ты же знаешь, я — человек занятой. В отличие от некоторых, — усмехнувшись, поддел Артем.
Оставшись один, Кирилл доел остатки обеда, затем поднялся, подошел к окну и выглянул наружу. На улице, казалось, была хорошая погода: редкие лучи солнца пробивались сквозь облака, освещая снег, который блестел, словно посыпанный крошечными звездами. Кирилл направился к двери, решив, что прогулка сейчас пойдет ему на пользу.
Накинув пальто, он вышел из дома и неспешным шагом направился вдоль Тихой улицы. Морозный воздух бодрил, а под ногами раздавался хруст. Дома, вытянувшиеся вдоль дороги, все так же казались ему одинаково угрюмыми, но сейчас в их тишине Кирилл чувствовал неожиданное спокойствие. Словно улица, дремавшая под сугробами, была готова принять его в свою неторопливую жизнь, предлагая передышку от всех свалившихся на голову проблем.
Проходя мимо дома с голубыми ставнями, он заметил в окне соседа, Григория Валентиновича, у которого был в гостях. Улыбнувшись, Кирилл приветливо махнул рукой, но мужчина не ответил. Его лицо вдруг окаменело, будто он увидел привидение, и в облике мелькнула явная растерянность.
Кирилл опустил руку, ощущая странную неловкость. Он не смог понять, чем вызвана такая реакция, но останавливаться и разбираться не стал. Просто продолжил идти дальше, ощущая на себе пристальный взгляд из окна.
Он брёл по улице, разглядывая дома и ощущая неторопливый ритм здешней жизни. Медленно опускающийся с неба снег лишь подчеркивал эту тягучесть. Кирилл дошел до небольшого сквера. Здесь было пусто. Скамейки скрывались под слоями снега, деревья стояли голыми и неподвижными, будто спящими.
На мгновение он замер. Пространство показалось ему знакомым.
— Вот черт… — произнес он вслух, вспомнив слова из дневника девочки. Ее радостный рассказ о прогулке, кормлении птиц и мыльных пузырях. И о том, как испугался маленький ребенок, увидев ее ноги.
Кирилл неспешно прошелся вдоль узкой дорожки и вдруг почувствовал странную тяжесть в груди. Эта деталь дневника придавала месту некую зловещую ауру.
Дойдя до конца сквера, он развернулся и направился домой.
На обратном пути его внимание привлек человек, стоящий на веранде одного из домов. Его покосившееся жилище, с облупившейся на стенах краской и кривым деревянным забором, выглядело неухоженным и заброшенным. Парень лет двадцати пяти был одет в грязноватую камуфляжную куртку нараспашку, подштанники с вытянутыми коленями, заправленные в валенки, и шапку-ушанку. В руках он держал кружку, из которой поднимался пар.
— Здарова! — крикнул он хриплым голосом, растянувшись в широкой улыбке. В передних зубах блеснул металлический имплант.
— Добрый день, — отозвался Кирилл, ощутив легкое напряжение.
— Слышь… Это ты, что ли, в особняк заселился? — парень кивнул в сторону конца улицы.
— Ну да, — коротко ответил Кирилл, не желая вдаваться в детали.
— Охренеть! — парень ухмыльнулся и качнул головой. — Слышь, так ты правда писатель? Соседи говорят, что писатель. Или гонят?
Кирилл ничего не ответил.
— Да че ты! Писатели же бабок небось нормально поднимают. А че ты тогда в нашей жопе забыл?
Кирилл снова промолчал.
— Стремноватенькое местечко ты выбрал, конечно, — продолжал тот, не обращая никакого внимания на раздражение Кирилла. Он кивнул в сторону едва выглядывающего из-за поворота здания. — Лучше бы в отель за углом заселился.
В следующий момент из дома донесся мерзкий женский вопль:
— Укроп, мать твою! Опять стиралка воду не набирает! Я сто раз просила тебя с ней разобраться!
— Ладно, увидимся, — подмигнув и цокнув языком, протянул Укроп. Он повернулся и скрылся за дверью дома.