— Алло?
Сопровождаясь треском и шипением помех сотовой связи, раздался истеричный голос Евгении. Она что-то говорила, но ее слова сливались в хаотичный поток звуков. Кирилл пытался разобрать хоть что-нибудь, но голос жены казался странно далеким, и в нем ощущались паника и отчаяние.
Резко его накрыло чувство тревоги, хоть он и не смог разобрать ни единого слова. Он вскочил со стула, не вешая трубку, и попытался сделать шаг к двери. Но его ноги, как и все тело, вдруг стали невероятно тяжелыми. Пространство сковало движения.
Кирилл с трудом добрался до двери. Ручка оказалась неожиданно холодной, и это резко контрастировало со знойной липкой жарой, стоявшей в комнате. Он потянул за нее, и с протяжным скрипом дверь открылась.
За ней Кирилл увидел длинный больничный коридор. С белыми стенами и серым обшарпанным линолеумом. Уходящий так далеко, что конца его не было видно. Где-то вдалеке, как утопающий в тумане маяк, мерцал слабый свет.
Кирилл оглянулся. Комната, оставшаяся позади, исчезла, и вместо дверного проема осталась просто стена. Теперь он стоял в домашней одежде посреди этого холодного, стерильного пространства.
— Что за черт…
Вокруг ходили люди. Врачи в белых халатах, пациенты в больничных пижамах. Движения их были неспешны и размеренны, будто все они являлись частью чего-то общего, какого-то неведомого единого механизма. Каждая фигура казалась расплывчатой, словно все они находились за запотевшим стеклом. Никто не смотрел на Кирилла и не замечал его присутствия.
— Простите, вы не могли бы... — протянув руку, обратился Кирилл к проходившему мимо врачу.
Мужчина остановился на мгновение, задумчиво посмотрел на больничную карту, которую держал в руках, медленно развернулся и шагнул прочь, исчезая в толпе.
Кирилл ощутил ком в горле. Тревога нарастала. Казалось, что он здесь лишний, несуществующий, просто тень в этом странном месте.
Но ноги сами понесли его вперед. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Коридор не заканчивался, но внезапно Кирилл очутился перед дверью с табличкой "Палата №6".
Он толкнул ее и оказался в больничной палате. Посреди комнаты стояла кровать. Белоснежная, без единой складки. Более никакой мебели или оборудования здесь не было. Рядом с кроватью, спиной к Кириллу, стоял очередной врач в белом халате.
— Эй! — громко произнес Кирилл, и его голос многократно отразился от стен помещения.
Доктор обернулся медленно, как в замедленной съемке, и посмотрел на него сочувствующим взглядом.
— Мы перестали прослушивать сердцебиение ребенка. Мне очень жаль, — сказал он бесцветным, тихим голосом.
Кирилл замер.
— Что?
Доктор протянул ему книгу. Кирилл машинально взял ее в руки, перевел взгляд и узнал обложку своей книги — "Свет".
— Подпишете? — спросил доктор, как будто ничего не произошло.
— Что? — снова повторил Кирилл и следом услышал шепот людей за своей спиной. Он обернулся.
Все изменилось. Теперь он сидел за длинным столом, а вокруг царила суета. Люди смеялись, болтали, толпились, держа в руках книги с блестящей обложкой "Свет". Очередь к нему тянулась, казалось, бесконечно, огибая колонны огромного зала. Где-то мелькали вспышки камер, кто-то выкрикивал вопросы.
Гнетущая тревога сменилась легким ощущением блаженства. Кирилл улыбнулся, почувствовав, как окутывающее его тело напряжение начинает рассеиваться. Все это было для него. Он взял книгу из протянутых рук доктора, на котором уже не было больничной одежды, и небрежно, едва глядя на страницы, вывел автограф.
— Спасибо вам! Это просто потрясающе! — сказал врач, отходя от стола.
Следующий. Кирилл снова взял книгу и тут же услышал вопрос от репортера. Смысл слов был размыт, как в водовороте, но Кириллу это было и не нужно, он без проблем что-то выдал, какой-то шаблонный ответ, привычно натянуто улыбаясь.
— Кирилл Сергеевич, можно еще один вопрос? — прозвучал приятный женский голос откуда-то справа. Кирилл увидел новую фигуру перед собой.
Это была молодая девушка, совсем юная, лет восемнадцати на вид, с короткими светлыми волосами. Ее глаза смотрели прямо на него, полные искрящейся энергии, и губы растягивались в невинной, почти наивной улыбке. Она протягивала ему экземпляр книги, которую держала обеими руками, словно подарок.