— Подпишите, пожалуйста, — попросила она.
— Приятно видеть, что молодое поколение все еще интересуется литературой, — Кирилл взял книгу, положил ее перед собой и открыл.
Между страницами была вложена фотография. Он замер. На снимке девушка из очереди лежала на кровати. Полностью обнаженная. Ее поза была расслабленной и вызывающей, взгляд направлен прямо в камеру. На губах играла улыбка — такая же завораживающая, как и сейчас, прямо перед ним. Уверенная, легкая, с оттенком вызова.
Кирилл поднял взгляд и встретился с ее глазами. Она смотрела на него, слегка приподняв бровь, намекая, но ничего не говоря. Она уже знала, что будет дальше.
Кирилл улыбнулся и, протянув руку к книге, спросил с нарочитой легкостью:
— Как вы говорите, вас зовут?
Девушка закусила губу, ее взгляд вспыхнул азартом. Не произнеся ни слова, она резко схватила Кирилла за шиворот и рывком вытащила из-за стола. Все вокруг стало размытым и перемешалось: яркий свет ламп, гул голосов, звук шагов и фотокамер.
Они оказались в тесной подсобке.
Ее губы, горячие и жадные, впились в его. Одной рукой она схватила его за шею, притягивая к себе. Кирилл, запутавшись в пуговицах, торопливо пытался снять с нее блузку. Пальцы ее второй руки, быстрые и ловкие, стягивали с него пиджак, развязывали галстук. Губы оставались приклеенными к его, будто она боялась оторваться.
Сердце Кирилла колотилось, как сумасшедшее. Голова шла кругом, в груди нарастало ощущение чудовищного всепоглощающего возбуждения, смешанного с гулким эхо вновь появляющейся тревоги.
— Я так и не расслышал вашего имени, — выдохнул он, на мгновенье отрываясь от ее губ.
Девушка слегка отстранилась, ее улыбка снова засияла, но теперь в ней читалось нечто иное — не столько страсть, сколько азарт, кураж, игра. Она молча потянулась к его брюкам, пальцы уверенно заскользили по ремню, раздвигая пряжку.
Кирилл закрыл глаза и в этот момент ощутил, что воздух вокруг вдруг стал нестерпимо горячим.
— Мы перестали прослушивать сердцебиение ребенка, — сорвалось с ее губ.
Кирилл замер, его глаза распахнулись.
— Что? — успел произнести он до того, как увидел, что вместо девушки перед ним стояла маленькая девочка.
Она была неподвижна, ее худое тело сливалось с тенью комнаты. Ноги были непропорционально длинными, костлявыми, уходящими вниз, так, что даже при своем детском росте она возвышалась над ним.
Ее глаза, в которых не было ни намека на детскую невинность, смотрели на него с откровенным отвращением. Она медленно открыла рот. Сначала послышалось влажное чавканье, будто где-то внутри нее двигалась нечто склизкое. Затем он заметил движение. Что-то длинное и темное вытянулось из глубины ее горла.
Крысиный хвост.
Шершавый, покрытый чешуйчатой кожей, он выскользнул. С отвратительным липким звуком, заполнившим в одно мгновение всю комнату. Хвост медленно опустился вниз, извиваясь у ее подбородка.
Кирилл почувствовал, что его ноги отказываются держать тело. Дыхание стало рваным, будто он внезапно забыл, как это — дышать. Он хотел закричать, но изо рта вырвался только сдавленный хрип, похожий на звук умирающего животного.
Прижавшись спиной к стене, он задел рукой выключатель.
Свет в подсобке потух.
Утренние лучи солнца пробивались в окно. Кирилл проснулся с резким криком, судорожно хватаясь за матрас кровати. Простынь была насквозь мокрой, будто он только что пробежал марафон. Воздуха катастрофически не хватало, в груди все сжималось.
Его взгляд метался по комнате, выхватывая знакомые детали: высокие деревянные потолки, старомодная, выбивающаяся из общего интерьера люстра и шторы, сквозь которые пробивался свет нового дня.
Сердце неистово колотилось, его удары отдавались в висках. Ощущение чего-то липкого и тягучего в горле вызывало рвотные позывы. Кирилл наклонился, решив, что его сейчас стошнит, но этого не произошло. Он сел на краю кровати, взял угол одеяла и провел им по лбу, чтобы вытереть пот. За этим движением последовала резкая обжигающая боль. Лицо ныло и гудело. От прикосновения на одеяле остались красные разводы.