Кирилл поежился.
“Приходили какие-то люди. Мужчина и женщина с маленькой девочкой. Я спряталась у себя и наблюдала за ними через щели. Мужчина показывал дом. Он объяснял женщине, где что находится, открывал двери, жестикулировал.
Женщина кивала, иногда отвлекаясь на свою дочь. Девочка, помладше меня, скучала, ходила за ними и что-то напевала себе под нос. Потом они ушли.
Когда все стихло, я выбралась. На тумбочке в одной из комнат девочка оставила недоеденную шоколадку. Наверное, забыла ее. Это оказалось так вкусно! Пока ела, случайно прикусила палец. От этого стало смешно и весело!
После я весь вечер бегала за крысами между стенами. Поймала одну.
Странно, почему папа с мамой не разрешали мне ходить. Я ведь могу бегать. Быстро. Очень быстро.
Покушала вкусно”.
Кирилл перевернул страницу и обнаружил, что следующие несколько листов вновь оказались вырваны. Его охватило неприятное чувство, похожее на то, как если бы посреди просмотра фильма кто-то вдруг перемотал его вперед на полчаса, лишив зрителей части происходящего.
“Ночью было громко. Слышно, как гремел гром, и молнии освещали все вокруг. Было очень страшно. Я так скучаю по папочке. Он всегда приходил, укрывал меня пледом и оставался рядом. Тогда мне сразу становилось спокойно.
Спина болит. Между стенами тесно и нельзя встать, чтобы выпрямиться. Лежать тоже почему-то стало неудобно”.
“Под утро я все-таки уснула, но ненадолго. Меня разбудили странные звуки. Кто-то пришел в дом. Это оказалась та женщина с дочкой. Они принесли чемоданы и стали раскладывали свои вещи. Наверное, они хотят здесь остаться.
Что им здесь нужно?”
“Сначала я очень злилась. Это мой дом! Но скоро поняла, что так даже лучше, чем когда я совсем одна.
Приходится быть очень тихой, чтобы они меня не услышали. Но зато в холодильнике всегда есть еда. Я выхожу ночью, когда все спят, беру чуть-чуть. Так, чтобы они не заметили.
Только от их еды у меня иногда начинает болеть живот. Очень странно. От крыс такого не бывает. Продолжаю их есть”.
“Я так рада! Они такие хорошие! По вечерам мама читает девочке разные интересные сказки. Я не вижу их, но слышу, если подползаю поближе к стене. Иногда через розетку можно услышать даже каждое слово.
Девочку зовут Анечка. А вот как зовут ее маму, я не знаю.
Моя мамочка тоже читала мне сказки. Только это было так давно… Не могу вспомнить, какие это были сказки. Моих старых книг в доме не осталось.
Когда я слушаю их, мне становится спокойно. Даже живот перестает болеть, когда я голодная и не поймала себе ужин.
Люблю их”.
Следующая запись:
“Случилось ужасное.
Я весь день проплакала. Очень старалась быть тихой, чтобы меня не услышали. Живот болел так сильно, что казалось, он разорвется.
Ночью, когда все заснули, я взяла немного еды из холодильника. Но это только раззадорило мой аппетит. Вернувшись в стены, я, к своей радости, увидела медленную, словно сонную, крысу. Поймала ее быстро.
Через полчаса меня скрутило от боли. Я лежала на полу, корчилась, но изо всех сил старалась не закричать. Мысль, что меня найдут, страшнее любой боли.
Позже я увидела у них пустые упаковки. Они травят крыс. Они хотят оставить меня без еды.
Живот болел долго. Очень долго. Тогда я подумала, что нужно найти какие-нибудь лекарства. Это был день. Днем я никогда не вылезаю, но сейчас надо было.
Анечка играла в своей комнате. Мама куда-то ушла, сказав, что вернется через пять минут. Я тихо-тихо пробралась на кухню. Искала лекарства. Там была большая коробка с таблетками, но я ничего не понимала в этих названиях.
И тут… позади я услышала испуганный вздох.
Анечка стояла в паре метров от меня. Она увидела меня.
Она кричала недолго. Я сделала так, чтобы она замолчала.
Потом раздался звук ключа в замке. Я успела вернуться в стены. Успела забрать девочку с собой.
Когда ее мама вошла в дом, я была уже внутри. Она звала дочку, бегала по комнатам, плакала. А я… я корчилась от боли в животе и тихо-тихо ела. Анечку. Это было хорошее мясо. Оно точно не отравлено.