— Ребенка с изуродованными конечностями? — доктор с трудом поднял взгляд.
— Это угроза. Для тебя в том числе, — мужчина кивнул одному из своих коллег, и тот извлек из внутреннего кармана плаща небольшой белый конверт. — Если кто-то свяжет ее существование с фабрикой… ты хоть представляешь, что будет?
Доктор открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем звук сорвался с его губ, другой мужчина резко шагнул вперед и ударил Бориса Сергеевича в живот. Тот издал протяжный стон, согнувшись, насколько позволяли цепи.
— Довольно, — спокойно сказал лидер группы, подняв руку. — Он еще нужен нам. Пока что нужен.
Он взял у второго конверт и помахал им перед лицом доктора.
— Девочку нужно убрать. Родителей тоже. Но сделать это необходимо тихо. Ты же вхож в их дом, верно? Вот ты этим и займешься.
Доктор вдруг рассмеялся, его голос эхом разлетелся по узкому пространству. Он поднял голову и его лицо исказилось яростью.
— Да пошел ты! — выкрикнул он и, собрав остатки сил, плюнул кровью прямо на плащ мужчины. Несколько капель попали на лицо.
Тот молча утерся, закатив глаза, затем резко ударил доктора кулаком в челюсть. Борис Сергеевич мотнул головой и на его лице появилось еще больше кровавых разводов.
— Хочешь поиграть в героя? — холодно процедил мужчина. Он вытащил из конверта, который держал в руках, маленькую фотографию и поднес ее к лицу доктора.
Глаза Бориса Сергеевича расширились от ужаса. Он начал беспомощно мотать головой, из горла вырвался хриплый крик:
— Нет! Прошу вас! Не трогайте ее!
На фото была его дочь. Двенадцатилетняя девочка в школьной форме и с веселой улыбкой. Фотокарточка была сделана 1-го сентября почти год назад.
— Тогда слушай внимательно. Если хочешь, чтобы твоя малышка окончила школу, будь послушным. Василиса и ее родители должны исчезнуть. И ты поедешь с нами.
Он ткнул пальцем в грудь доктора. Борис Сергеевич, тяжело дыша, закрыл глаза. Его плечи бессильно опустились.
— Хорошо, — прошептал он.
Мужчина кивнул и встал.
Затуманенный взгляд доктора уперся в блестящий мокрый пол. А следом голова повисла и он потерял сознание.
Глава 9
За спиной Кирилла раздался тихий, но отчетливый скрип. Половица под кем-то прогнулась. Внутри все сжалось, словно чья-то холодная рука стиснула сердце. Кирилл медленно повернул голову, чувствуя, как волна страха накрывает его с головой. В комнате никого не было, но скрип повторился, на этот раз более настойчиво, и взгляд Кирилла устремился к дверному проему.
Там, в тусклом свете, из-за угла показалась костлявая детская рука с серой кожей. Из пальцев торчали длинные изогнутые желтые ногти. Затем появилась голова. Черные, слипшиеся паутиной волосы скрывали лицо до самого рта.
Кирилл почувствовал, как ноги подкашиваются. Но он не мог двинуться, не мог издать ни звука. Его широко раскрытые глаза застыли на кошмарной фигуре, сидевшей на старом инвалидном кресле с изорванной кожаной обивкой. Одной рукой толкая обод колеса, она медленно вкатилась в комнату. Каждое движение проржавевшего механизма кресла сопровождалось мерзким скрипом.
Ее тело, прикрытое старым облезлым пледом, источало зловонный запах сырости и гнили, который щипал нос и вызывал тошноту.
Девочка выкатилась вперед. Она подняла руку. Неестественно длинный палец указал в сторону дыры в стене. Губы ее разомкнулись, обнажая желтые кривые зубы, и из горла вырвался низкий, хрипящий голос:
— Мое... мое… — Слова сначала звучали тихо, но ее бормотание быстро набирало силу. Тело девочки затряслось.
Вдруг из дыры выбежала серая жирная крыса. Ее длинный хвост извивался и волочился по полу вслед за ней. Девочка дернулась и резко повернула голову в сторону грызуна. Ее рот расплылся в жуткой улыбке. Глаза под волосами блеснули, и она вдруг зазвучала наигранно радостно, почти по-детски:
— Мое! Мое! Мое!
Кирилл в порыве инстинктивного ужаса начал пятиться. Под его ногой хрустнула валяющаяся на полу доска. Этот звук эхом разлетелся по комнате, и девочка, словно по команде, замолчала и замерла. Подобно хищному зверю, заметившиму добычу. Ее волосы чуть шелохнулись, и Кирилл увидел воспаленные, полные безумия и злобы глаза. Взгляд опустился на дневник, который Кирилл сжимал в руках. Ее лицо в одно мгновение изменилось, рот исказился, как если бы она готовилась закричать.