В памяти вспыхнул сон, приснившийся ему прошлой ночью, и тело невольно передернуло. Однако дневник действительно закончился. Ответов на вопросы, которые рождались один за другим в его голове, не было. Вместо них — густое липкое чувство недосказанности.
Кирилл поднялся и направился в подвал. Холодный воздух привычно обдал лицо, когда он открыл скрипучую дверь. Сундук темной тенью стоял на своем месте, в центре сырого помещения.
Кирилл медленно приподнял крышку. Он перебирал вещи одну за другой: старые фотографии, детские рисунки, кукла с потрепанными волосами и выцветшим лицом. На дне сундука лежали мелки в пластиковой коробке, поломанные карандаши. Но продолжения дневника или каких-либо других записей там не было.
Уже собираясь захлопнуть сундук, Кирилл заметил что-то странное. На самом дне, спрятанное под кучей мелочей, лежало устройство, которое выглядело совершенно чужеродным. Он вытащил его. Старенький смартфон с разбитым экраном.
Кирилл нахмурился и принялся крутить находку в руках. Телефон выглядел затертым и потрепанным, будто прошел через годы небрежного обращения. Он зажал кнопку включения, но устройство не подало признаков жизни. Кирилл поднялся наверх. Найдя зарядное устройство от своего телефона и убедившись, что разъем подходит, он подключил находку к сети. Спустя несколько минут на потрескавшемся экране появилась иконка заряжающейся батареи.
— Посмотрим, что ты скрываешь, — пробормотал Кирилл, ощутив, как его сердце забилось чуть быстрее. Это ощущение было ему знакомо, очень схоже с тем, которое он испытывал перед чтением детских записей.
Прошло около двадцати минут, прежде чем телефон, издав приветственный звуковой сигнал, включился. На экране появилась анимация загрузки, за которой последовала главная страница старенькой операционной системы. Кирилл, не снимая устройства с зарядки, принялся изучать его содержимое.
Сперва открыл раздел контактов. Короткий список: мама, папа, Олег, Серега… Ни одного имени, которое могло бы подсказать хоть что-то о личности владельца устройства.
Далее он открыл фотогалерею. Изображений было немного. На всех снимках группа ребят лет двенадцати, позирующих и кривляющихся перед камерой. Кирилл пролистывал фотографии, пока не понял, где они были сделаны. Тихая улица. Те самые дома, тротуары, знакомые очертания.
Все фотокарточки все были датированы числом: 12 августа 2015 года.
Кирилл дошел до последнего изображения. Вместо фотографии телефон автоматически запустил видео длиной чуть более пятнадцати минут.
На экране появилась трясущаяся картинка, снятая детскими руками. Из динамиков зазвучал смех и оживленные голоса.
— Расскажите что-нибудь умное! — выкрикнул кто-то.
— Дамы и господа! Перед вами самое жуткое место на Тихой улице! — заявил другой голос с напускной торжественностью. — Говорят, здесь уже двести лет никто не живет!
За спинами мальчишек вырисовывался силуэт дома. Кирилл, не отрываясь, наблюдал за экраном.
Он отмотал немного вперед, пропуская шумные шутки и разговоры. Экран потемнел, но звук продолжал доноситься. Кирилл увеличил громкость.
— Вы, засранцы, какого черта здесь делаете?
— Классная тачка, Укроп!
— Погнали уже, Укроп, хер ли ты с ними возишься?
Кирилл напрягся, услышав это имя.
— Укроп… — прошептал он, чувствуя, как по телу побежали мурашки.
Он перемотал видео еще немного вперед до тех пор, пока не появилась картинка.
— Лови! — выкрикнул подростковый голос.
Картинка замельтишила, и камера, судя по всему, упала на землю. В кадре появилось темно-синее ночное небо с едва различимыми силуэтами облаков. Слева виднелся угол крыши дома. Качество из-за малой освещенности оставляло желать лучшего.
Сперва ничего не происходило. Кирилл уже хотел перемотать еще вперед, но вдруг кое-что привлекло его внимание. Силуэт. Он появился внезапно с краю экрана и начал двигаться. Медленно. Нерешительно. Сначала ему показалось, что это какое-то животное, может, собака. Но движения были слишком странными.