Фигура приблизилась к камере, и Кирилл ощутил, как что-то ледяное обвило его сердце. Очертания стали более человечными, но все еще оставались неестественными. Силуэт то и дело неподвижно замирал, а затем совершал резкие движения.
В следующий момент фигура, в очередной раз дернувшись, исчезла из кадра. Картинка на экране изменилась. В кадре появились запачканные грязью детские ноги. Очевидно, кто-то поднял телефон.
— Сука, — раздался приглушенный, наполненный разочарованием голос за кадром.
— Нашел? — послышалось где-то вдали.
— Да, парни, нашел! Эй, вы это слышали?
Обладатель смартфона, не прекращая съемку, включил фонарик. Луч света скользнул по темной земле и остановился на небольшом окне подвала дома. В следующий момент раздался глухой негромкий скрежет. Камера резко дернулась, словно оператор испугался услышанного. Прозвучал тяжелый вдох, будто собирались закричать. Экран погас, и видео завершилось.
Кирилл остался сидеть в тишине, чувствуя тревогу и разочарование. Он несколько раз перемотал запись на место, где в кадре появлялся силуэт. Но даже на максимальной яркости экрана разглядеть что-то определенное было почти невозможно. Все, что он видел, лишь размытые очертания.
Не сдаваясь, Кирилл поставил видео в нужный момент на паузу и сделал скриншот. Открыв его в фоторедакторе, он увеличил яркость картинки до максимума. Полученное изображение стало зернистым и словно состояло из кубиков. Однако в размытых, "пиксельных" очертаниях проступили детали.
Длинные темные волосы и нечеткие очертания лица.
Глава 10
Кирилл стоял в самом центре детской комнаты. Его руки нервно играли с краем рубашки, взгляд блуждал по полу. В голове, словно из сломанного граммофона, повторялись слова Артема: “Тебе давно пора было отсюда свалить”. Кирилл не мог не согласиться. Каждый аргумент, каждая деталь кричали об одном — беги.
Все, что случилось за последнее время, складывалось в одну пугающую мозаику. История дома с его мрачным прошлым. Нападение. Странное исчезновение не менее странной рыжей девушки. Еще и ее отец, чье поведение тоже вызывало вопросы. Никакой логики. Никакой разумной причины оставаться.
Но каким бы нелепым, глупым и даже безумным это ни казалось, он все еще здесь.
Кирилл провел дрожащей рукой по лицу. “Почему я не могу уйти?” — мелькнула мысль в его голове. Разумного ответа у него не было. Возможно, его удерживало что-то глубже, чем страх. Будто невидимая сила, тонкая, как паутина, настойчивая, обвившая его разум. Может, это его писательское нутро, которое не могло оставить недописанной историю.
Слишком многое оставалось непонятным, словно кто-то забрал половину страниц из книги, которую он должен был прочесть. Убежать? Да, это было бы самым правильным. Но это значило бы оставить все вопросы без ответов, оставить в тени то, что его разум уже не мог игнорировать.
Он снова взглянул на отверстие в стене. За криво прибитыми досками был мрак — густой, непроницаемый. И все-таки он манил его. Возможно, где-то внутри этих старых стен скрывалась разгадка.
Пол под ногами слегка скрипнул, когда Кирилл шагнул ближе. Доски, которые несколько минут назад наглухо закрывали проход, теперь валялись у его ног, словно сломанные зубы древней пасти. Молоток в руке ощущался неприятно холодным, а солнечные лучи, заливающие детскую комнату, не могли разогнать напряжение в воздухе.
Он всматривался в черноту перед собой. Казалось, солнечный свет, достигая предела комнаты, поглощался невидимой преградой. В этой зияющей пустоте лучи исчезали, утопали в густом и вязком мраке. Кирилл сглотнул и ощутил, что горло пересохло.
“Что я хочу там найти?” — пронеслось у него в голове. Он не знал. Ответы? Разгадку? Или же он просто был дураком, позволившим своему любопытству пересилить здравый смысл?
Кирилл сделал глубокий вдох, стараясь унять панику. Он поднял руку с телефоном и включил фонарик. Луч света упал в бездну и, как и свет из окна, оказался проглоченный темнотой.
Собравшись с духом, Кирилл поднял ногу и медленно пересек порог, разделяющий комнату и пространство внутри стены. Переступая невидимую границу, он почувствовал, как температура вокруг резко упала, а воздух стал густым и тяжелым. Кирилл замер, держа телефон дрожащей рукой перед собой. Теперь он был здесь. Внутри.