Когда я рассказала дома Мише об этом разговоре, он сказал: Что это за путь! — Я так и сказала ему.
1 марта.
Днем звонил Дмитриев, спрашивал, когда же можно придти.
Потом Миша пошел к Сергею Топленинову, куда пошел и Дмитриев, и они играли там в шахматы.
А мы с Женичкой ходили в город, к Елисееву. Купили пиво, бананы.
На улицах — колоссальные очереди — стоят люди для того, чтобы попасть в Колонный зал, где лежит тело Крупской.
Мы ехали на такси, доехали до Никитских ворот, дальше не пропускают. Пошли пешком по Леонтьевскому. Купила мимозы.
Вечером Миша — над романом. А я начиталась страхов у Жуковского («Нечто о привидениях») и стала ходить за Мишей по пятам, чтобы не оставаться одной.
2 марта.
Днем Миша в Большом.
Я — в Всероскомдраме, отнесла «Дон-Кихота» в отдел распространения.
Вечером — Миша — роман.
4 марта.
Хамский звонок из «Вечерней Москвы»:
— Михаила Афанасьевича.
— Он болен. Говорит его жена.
— Мне жена не нужна, а нужен Михаил Афанасьевич...
— Он болен.
— Мне он нужен здоровый, больной не нужен... Дело отпадает... Ну, я ответила.
Миша разозлился, позвонил заведующему отделом искусства в «Вечерке», сказал — «от Вас был звонок». Тот: «это Гринвальд и Бернштейн». — «Так нельзя звонить...» и т. д.
Потом звонил Яков Л. и сказал, что к нему звонил Бернштейн и сказал: «вот дала мне отповедь жена Булгакова...»
Я сказала — «не я отповедь дала, а они по-хамски звонили».
5 марта.
Звонок. — «Я писательница, встречалась раньше с Михаилом Андреевичем и хорошо его знаю...»
— С Михаилом Афанасьевичем?
Поперхнулась. Фамилия неразборчивая. Словом, написала либретто. Хочет, чтобы М. А. прочитал.
Вечером Вильямсы и Лена Понсова. Разговор о детях, о домработницах. Скучно. Петя сказал, что вахтанговцы с ним подписывают договор на «Дон-Кихота» и играть эту пьесу будут.
В ночь с 6-го на 7-е марта.
Опять эта писательница! Опять приставание, чтобы Миша по старому знакомству прочитал либретто и сказал свое мнение.
Днем Сергей с товарищем на «Коньке-Горбунке». Миша показывал, как они сидели в первом ряду с важным видом и аплодировали. На деньги, которые я дала им, пили воду в буфете. Сергей сказал — «до’огой буфет!»
Вечером «Сусанин», пошел Миша. На спектакль приехал И. В. Сталин. В правительственной ложе аплодировали после второго акта.
Бедняга Антонова сбилась в сцене монастыря, неправильно взяла слова, сбила хор и оркестр. Самосуд был безумно расстроен.
Миша приехал домой до окончания спектакля и дослушал со мной «Славься» по радио.
7 марта.
Днем правила экземпляры «Дон-Кихота» в отделе распространения. Писала неграмотная машинистка. Пришла домой с головной болью.
На улице около Управления догнал Тренев, спросил, что делает Миша своего? — Ничего. И нет никакой веры в то, что его пьеса может пойти.
— Напрасно, напрасно. Сейчас такое время... Хотят проявить смелость... У меня был разговор о нем и в ЦК и в Комитете... Надо нам непременно повидаться... Приходите к нам на этих днях...
Миша сказал: «Я же еще пойду кланяться?! Ни за что».
Вечером у нас Дмитриев с Мариной.
Разговор Миши с Дмитриевым о МХАТе, о пьесе для него. Миша сказал — «капельдинером в Большом буду, на улице с дощечкой буду стоять, а пьесу в MXAT не дам, пока они не привезут мне ключ от квартиры!»
8 марта.
Сегодня звонили из школы Сталинского района, то есть почему-то она сказала «из филармонии», но филармония оказалась не при чем, а просят М. А. сделать доклад на тему о творчестве Мольера для старших классов школы. Приедут, отвезут, привезут. Говорила очень приятно. Я сказала, что М. А. вряд ли сможет это сделать, так как ему надо было бы готовиться к докладу, а он занят чрезвычайно.
Звонила опять писательница — оказалось Сергей Мятежный. Я ей объяснила, что М. А. очень сейчас занят, попросила, чтобы она отложила присылку либретто на неделю.
10 марта.
Вчера я провела целый день у Ольги, а Миша с перерывом на обед — в Большом. Встретились дома уже часов в десять вечера. Тут же приехал и Гриша Конский (после телефонного звонка). Просьба почитать роман. Миша говорит — я Вам лучше картину из «Дон-Кихота» прочту. Прочитал, тот слушал, хвалил. Но ясно было, что не «Дон-Кихот» его интересовал. И, уходя, опять начал выпрашивать роман хоть на одну ночь. Миша не дал.
Сегодня днем были в дирекции, сидели у Якова Л. Он рассказывал, что Сергей Городецкий невероятно нахамил по телефону. Его не пустили на закрытый спектакль «Сусанина». — «Я морду буду бить тому, кто скажет, что я не имею отношения к этому спектаклю», — сказал Городецкий.