Ужинали весело, надевали маски.
4 июня.
Получила чудесную корзину цветов от Вильямсов.
Вечером — Дмитриев и Анна Ахматова. Она прочла несколько лирических своих стихотворений.
5 июня.
В «Советском искусстве» сообщение, что Литовский уволен с поста председателя Главреперткома.
Гнусная гадина. Сколько зла он натворил на этом месте.
В «Правде» — странное письмо Аркадьева. Пишет, что «дал ошибочную информацию» вчера в «Правде» о репертуаре парижской поездки, упомянув «Бориса Годунова».
Вечером у нас опять Добраницкий.
А позднее — Дмитриев, досидел, конечно, до трех часов.
У М. А. новый способ дразнить Дмитриева: будто бы он видел на столе у Аркадьева лист бумаги, разграфленный, графы: «Ленин», «Трудовое Знамя», «Знак Почета» и фамилии под ними. Будто бы под первой графой — Вильямс, Ливанов, еще кто-то... Будто бы М. А. просмотрел, но на листе фамилии Дмитриева не было... Что бы это могло обозначать? Наконец, наводит Дмитриева на мысль, что это — ордена.
Отчаяние Дмитриева, что его нет в списке. Потом — дикий Дмитриевский хохот — дды!.. дды!.. — когда понимает, что розыгрыш.
6 июня.
Утром взяла газеты, посмотрела «Правду» и бросилась будить М. А. Потрясающая новость — Аркадьев уволен из МХАТа! Как сказано — «за повторную ложную информацию о гастролях в Париже и репертуаре» и даже «за прямое нарушение решений правительства».
Вот тебе и «Борис Годунов».
М. А. говорит:
— Сто рублей бы дал за то, чтобы видеть сейчас лица мхатчиков!
Днем гуляли по солнцу.
Вечером Дмитриев. Мы встретили его поздравлением с новой квартирой. Вчера он рассказывал о своем разговоре с Аркадьевым, что тот сманивает его на постоянную службу в МХАТе и обещает дать квартиру в Москве.
Дмитриев дико хохотал. Потом рассказал, как Книппер разбудила его (он остановился у них) и сунула ему, не в силах говорить, газету с сообщением об Аркадьеве.
— Воображаю!.. Тетка, в белом пеньюаре... (М. А., говоря с Дмитриевым, всегда называет Книппер его теткой)... заламывала руки!
— Дды!..
7 июня.
Обедал Дмитриев.
Вечером — он же и Куза, с вопросом, не возьмется ли М. А. делать инсценировку «Нана» или «Милого друга» или что-нибудь из Бальзака?
Разве что из-за денег, чтобы иметь возможность уехать куда-нибудь отдохнуть летом.
Позднее — Соловьев-Седой с конспектом либретто — замучил М. А. Он же обязан только консультировать, а не сочинять либретто!
8 июня.
Какая-то чудовищная история с профессором Плетневым. В «Правде» статья без подписи: «Профессор — насильник-садист». Будто бы в 1934-м году принял пациентку, укусил ее за грудь, развилась какая-то неизлечимая болезнь. Пациентка его преследует.
Бред.
На пароходе — с М. А. и с Женюшкой в Кунцево.
Женька и М. А. купались, вода холодная, грязная.
На пароходе встретили Аннушку Толстую с Патей.
9 июня.
Днем Соловьев — М. А. составил ему драматургический костяк его либретто.
Проводила М. А. в Большой — на минутку. Тут же Мордвинов подхватил его: в «Поднятой целине» нет финала, помогите!
Условились, что М. А. придет вечером. И поехал вечером. А потом я заехала за ним, чтобы навестить Калужских.
Оленька жаловалась, что Евгений сильно пьет. Жаль ее ужасно.
Рассказывала, что Немировичу дали 2 000 долларов — без уплаты за них советскими деньгами 10000 руб. Он уж уехал за границу.
Говорила, что Вирта написал пьесу о будущей войне — очень плохую.
10 июня.
Был Добраницкий, принес М. А. книги по гражданской войне. Расспрашивает М. А. о его убеждениях, явно агитирует. Для нас загадка — кто он?
11 июня.
Утром сообщение в «Правде» прокуратуры Союза о предании суду Тухачевского, Уборевича, Корка, Эйдемана, Фельдмана, Примакова, Путны и Якира по делу об измене Родине.
М. А. в Большом театре на репетиции «Поднятой целины». Разговор с Самосудом по поводу соловьевской оперы.
Митинг после репетиции. В резолюции — требовали высшей меры наказания для изменников.
Вечером — Аннушка с Патей Поповым. Случайно пришел Мелик. Аннушка, по своей глупости, решила не ударить лицом в грязь перед Меликом и говорила о «высшем свете» (в связи с «Анной Карениной»)... Ругала Немировича за книжку, ругала кого-то, кто описал ее отца, Илью Толстого, кричала «мой отец женился девственником и двадцать лет не изменял жене!»...
На Мелика они произвели удручающее впечатление.
12 июня.
Сообщение в «Правде» о том, что Тухачевский и все остальные приговорены к расстрелу.