Ночью, с Керженцевым, Самосудом — репетиция — проба поставить кино в «Поднятой целине».
17 октября.
М. А. на генеральной «Поднятой целины».
18 октября.
Днем М. А. с Женичкой и Сергеем — играли в карты. А вечером были у Калужских. Очень мило посидели.
20 октября.
М. А. с Седым работали над либретто дома.
21 октября.
День моего рожденья. Получила цветы от М. А. и Сергея «пополам» и, конечно, от моего Женички.
Обедал Дмитриев и Женя.
22 октября.
Днем М. А. опять работал дома с Седым.
23 октября.
Сережкин день рожденья, подарили ему духовое ружье. Пришел Женичка, и мы чудесно провели начало дня вчетвером.
М. А. прозвал Женюшку уже давно прокурором («Ба! И прокурор тут!..»), а кроме того произвел в чин библиотекаря.
Женичка очень польщен был.
Потом пришел Седой — опять работа над либретто.
У М. А. из-за всех этих дел по чужим и своим либретто начинает зреть мысль — уйти из Большого театра, выправить роман («Мастер и Маргарита»), представить его наверх.
Вечером зашли на «Поднятую целину» — была премьера. Мне не понравилось.
25 октября.
Утром Седой. М. А. сказал ему о своем намерении уйти из Большого и о том, что он не хочет делать либретто для соловьевской оперы в качестве соавтора.
Тот расстроился ужасно. М. А. поехал с ним к Якову Леонт. — говорить об этом. Яков Л. предложил: в договор с Соловьевым-Седым не входить, а об уходе еще подумать. Таким образом, хотя бы сваливается работа над чужим и трудным, мучительным материалом.
27 октября.
Уборка книг.
М. А. правит роман.
Вечером Вильямсы и Шебалин.
29 октября.
Необыкновенный невиданный доселе туман. Трамвайное движение затруднено. Днем была на Каменном мосту (шла из Управления) — вверху, внизу, кругом — ничто.
Вечером у Калужских в гостях. Были: Кторовы, Сахновские, Степанова Лина, Гриша Конский. Сперва разговоры о новом законе, по которому уничтожаются жилищные товарищества. Потом очень хороший ужин. Возвращались около шести часов утра в полном тумане пешком.
Оля дала книгу, которую М. А. случайно обнаружил на полке. Американская книга о МХАТе 1925 г. В ней упоминается о каком-то Булганове — Bulganow. Оказалось по тексту — о М. А.
30 октября.
Заезжал Яков Леонт. Обедали, играли на биллиарде.
31 октября.
М. А. играл в шахматы у Арендта.
Вечером были у нас Ермолинские. Взяли фотографии М. А. — очень удачные.
1 ноября.
Утром позвонил композитор Потоцкий, горячо говорил о своей симпатии к нам, о том, что он очень соскучился, и позвал вечером слушать его новую сюиту. М. А. сказал:
— Это какое-то дело у него есть.
Поехали туда с Яковом Л. Уже от него днем узнали, что дело не в сюите, а что Потоцкий написал либретто на тему о Разине. Приехали. Потоцкий действительно прочитал либретто (в нем — персидская княжна...). Очень дурно. По окончании чтения, после критических высказываний, — Потоцкий подошел к М. А., низко поклонился и, передавая рукопись, сказал — «в руце твои предаю...», то есть, другими словами, хотел, чтобы М. А. взялся править его либретто. М. А. отказался.
Неприятный вечер.
2 ноября.
Прислали билеты из МХАТа на генеральную репетицию «Земли» Вирты.
Женя Арендт попросила достать для проф. Бурденко билеты на «Каренину». Я позвонила Феде, хотя была в недоумении — он не позвонил по приезде из Парижа.
Билеты Федя устроил. И тут же спросил:
— Получили билеты на «Землю»? Приедете?
— Получили.
3 ноября.
На «Землю» не пошли.
5 ноября.
Арестован Пильняк.
Вечером у нас были Мелик с Минночкой и Ермолинские, от которых и узнали о Пильняке.
6 ноября.
Позвонил Петя Вильямс, хочет придти. М. А. позвал и Бориса Робертовича Эрдмана. Почитал им из «Записок покойника».
Борис Эрдман — тонкий собеседник, острый.
7 ноября.
Женичка пришел с демонстрации и обедал у нас.
8 ноября.
Дмитриевы появились из Ленинграда опять. Хотели придти, но я устала, нет ни Екатерины Ивановны, ни Пани.
Позвонил Яков Л., заехал, и они с М. А. и с Сергеем съездили на машине Якова к Елисееву, привезли кой-чего. Яков обедал у нас.
9 ноября *.
Вечером у нас шахматы.
10 ноября.
Ездили для выяснения вопроса о паевых взносах в Лаврушинский в контору. Конечно, не было бухгалтера.
Зашли к Евгению Петрову, приятно провели время около часа, потом их шофер отвез нас домой. Очень мрачный, поэтому на чай не решились дать.
Ужинали у нас Дмитриевы.
11 ноября.
Заходила к Троицким, узнала, что Добраницкий арестован.