В Клубе к нашему столику сразу же подошел Чичеров с тем же разговором: почему, М. А., вы нас забыли, отошли от нас? И в ответ на слова М. А. о 1936-м годе, когда все было снято, сказал:
— Вот, вот, обо всем этом нам надо поговорить, надо вчетвером — Вы, Фадеев, Катаев и я, все обсудим, надо, чтобы Вы вернулись к драматургии, а не окапывались в Большом театре.
Потом подошел Катаев и сказал, что Гнат Юра непременно хочет ставить у себя «Дон-Кихота», просит экземпляр пьесы. Что он, Катаев, едет завтра в Киев и может отвезти пьесу. М. А. сказал: надо еще раньше переписать экземпляр, у меня один — испещренный поправками.
Потом — Березин предложил М. А. играть на биллиарде, и они играли, — под напряженными взглядами присутствовавших писателей.
Сейчас одиннадцать часов вечера. Ванна М. А., ванна моя, ужин и спать, спать, спать!
22 ноября.
Обедали опять в Клубе. Подсел к нам знакомый М. А. по Батуму поэт Чачиков. Спрашивал у М. А. сведений по поводу встречи Пушкина с Шевченко — для своей поэмы.
Потом М. А. поехал в Большой для встречи с Самосудом и молодыми либреттистами по поводу разгромленного либретто.
23 ноября.
Утром звонок Кузы: Комитет поручил ему просить М. А. приехать на заседание по вопросу о репертуарном плане Вахтанговского театра.
Я заехала за М. А. в три часа в Большой и на той же машине отвезла его в Комитет.
М. А. потом рассказывал: «Дон-Кихот», конечно, поставлен в последнюю очередь.
Главное свелось к сражению Толстого с вахтанговцами по поводу его пьесы.
По словам Кузы и других вахтанговцев, пьеса плохая, вахтанговцы стараются заставить его переделать, а он уже переделывал, но ничего не получилось. Он злится, они тоже.
Был на совещании Горчаков, говорил М. А.:
— Позвали бы, когда будете читать «Дон-Кихота»! Говорят — очень хорошо!
Пришел М. А. утомленный и в состоянии какой-то спокойной безнадежности.
Вечером в Большом — опять встреча с молодыми либреттистами («Василек»).
24 ноября.
Дмитриев, по случаю того, что ему наконец вернули паспорт, — пригласил обедать в ССП. Ели раков. Подавали медленно, — только два официанта там, — поэтому засиделись долго. Ну и типы там в столовой попадаются. Это — не 19-й век, не — честные бородатые лица с ясными глазами.
И откуда они только берутся. Действительно, может быть, верно говорит С. Е., что начинают заниматься литературой потому, что нет уже черной биржи. Считают литературное дело самым выгодным.
Вечером М. А. был на «Кавказском пленнике», говорит, что в правительственной ложе видел (так ему показалось) Сталина и Молотова. М. А. пробыл там недолго и пошел в филиал на «Псковитянку».
Звонили Вильямсы — Петя звал приехать, покажет эскиз для выставки. Звонила Оленька, у них мхатовцы. Ни туда, ни сюда не могла пойти — нездоровится.
25 ноября.
Опять обедали в Клубе, опять М. А. играл с Бейлисом на биллиарде и один раз выиграл. Но это, конечно, тот поддался, не иначе. Ему, видно, очень нравится М. А.
Дома, во время ужина, около часу позвонил Брагин. Его конспект оперы «Чрезвычайный комиссар» лежит у М. А. для отзыва. Ровно час М. А. говорил с ним по телефону, дал ему детальный разбор, советы, как вести дальнейшую работу, что оставить, что вычеркнуть, что углубить.
Сегодня, после долгого перерыва, М. А. сел за работу над «Рашелью».
Сегодня звонил опять Половцев, руководитель областного ТЮЗа, просит «Дон-Кихота».
27 ноября.
Вчера вечером был Борис Эрдман. Играли на биллиарде. Легли поздно.
Сегодня утром, среди других звонков, такой — это Сергей рассказал.
— Ваш телефон завтра будет выключен, так как за вами числится задолженность в 18 руб.
Пришлось идти на телеграф, там выяснять эту чепуху. Видимо, сотрудница забыла вписать оплаченную квитанцию. Обещали все выяснить и завтра позвонить.
Звонил писатель Миндлин с просьбой, чтобы М. А. пришел сегодня в Дом писателя на читку его пьесы «Сервантес».
Звонил Эскин, зам. директора Дома актера:
— Мы очень просим М. А. помочь нам в устройстве одного вечера...
М. А. сказал мне:
— А ты бы ему ответила: «Как же, как же, Михаил Афанасьевич как раз разрабатывает новое коленце...»
Эскин звонил четыре раза, пока я ему не сказала напрямик, что это никак невозможно, что М. А. очень занят.