— Лучше не надо.
— Не бзди, и не такое прятать приходилось. Кстати, твой американский слушатель уже вовсю носом клюёт, — показывал на меня пальцем Егерь с небольшим смешком.
— Джетлаг у него, наверное.
— Ха-ха, шутка зашла, молодец.
— Я и анекдот могу рассказать… — готов был Иван ещё раз блеснуть перед Егерем.
— Oh, no… — зевая сказал я, услышав, что Иван готовится опять угукать.
— Да спи ты уже. Ничего он не понимает в шутках, не обращайте внимания, — продолжал Иван извиваться перед Егерем.
— Смешные вы, ей-богу. Давай на сегодня закругляться, столько уже было сказано, пора отдыхать. Завтра вас ждёт тяжёлый день.
— Да, вы правы.
Мы улеглись на полу, прямо на старый матрац, покрытый простынёй. Также Егерь нам выдал две подушки и одно одеяло на двоих. На личное пространство стало уже наплевать. Захотелось очень сильно спать, глаза смыкались, а война за клочок одеяла продолжалась даже во сне.
Утро выдалось славным. Солнце играло на моем лице, ветер за окном стих, в доме царила полная тишина, и только доносились звуки ударов топора по чуркам. Я насчитал ударов 20 или 30, видимо, Егерь был совсем не из ленивых людей. Неудивительно, что у него получалось жить в таком месте и чувствовать себя прекрасно. Я надел куртку, влез в берцы и вышел на улицу. Утренний морозец сразу же принял меня в свои объятия. Внутри всё сжалось. Егерь заметил меня и окликнул:
— Приветствие первому соне, как спалось? Ах да, совсем забыл, не понимаешь, да?
— Ne ponimayu.
— Но, смотрю, прогресс хоть какой-то есть, ха-ха, — продолжал рубить дрова Егерь. — Что? Поможешь? — показал лесничий мне топор и сделал некоторые намёки.
— I guess I can, sure (пер. с англ. «Думаю, что могу, конечно»). Да, mogu.
Я подошёл к большущему пню, на котором меня ждали дровишки и хороший самодельный топор. Само орудие было воткнуто в пень, да так сильно, что я еле смог его вытащить. Егерь даже посмеялся надо всем этим. Я не стал подавать виду, сделал хороший взмах и идеально разрубил полено.
— О, неплохо-неплохо, продолжай!
Так мне удалось ещё нанести около 30 ударов, потом дыхалка сбилась. Егерь одобрительно покивал головой и прокомментировал:
— Молодец, вот это по-нашему, правильно я говорю, Иванчик?
— Правильно говорите, как свой стал, — ответил Иван, который, видимо, уже долго наблюдал за всей моей работой из дверного проёма.
Дальше нас ждала русская каша. И если вы думаете, что кашей вас не удивить, то вы глубоко заблуждаетесь. Блюдо из гречневой крупы с большим количеством сливочного масла содержало в себе кусочки оленины. Да-да, это было самое настоящее мясо оленя в каше из гречки. Такой изумительный, дикий и весьма специфический завтрак у меня был впервые. Главная же его особенность — он был очень сытный. Энергия так и бурлила во мне, я уже и подзабыл, что недавно нарубил кучу дров.
— Перейдём к делу? — спешил с вопросом Иван.
— Понимаю, дело у вас достаточно спешное. Тогда я начну. Есть у меня хороший друг или уже был, не знаю… Эх… В общем, зовут его Никитич, мы очень давно не виделись. Знаю только, что он был в институте местном учителем английского, жил в деревне прямиком в районе портовой зоны, как идти от старого санатория на главный маяк. Разыщите его, передайте, что пришли от меня, и попросите у него переправы. Он такими вещами раньше частенько занимался, авось и вам поможет.
— Может, хоть дом опишешь его? Или поточнее место назовёшь?
— Память уже изменяет, боюсь, что на этом всё.
— Опять поиски… осточертело.
— Понимаю, друг-военный, но без этого никак.
— Ладно, тогда не будем более тебе досаждать. Спасибо за кров, за еду и помощь, — вставал со стула Иван.
— А чай?
— Давай уж в следующий раз.
— Так говорят те, кто не возвращается.
— Тогда ты всё понимаешь.
— Понимаю, поэтому возьмите от меня в дорогу, — сказал Егерь, передавая небольшую коробочку Ивану.
— Это что?
— Как что? Мой собранный чай на отечественных травах!
Я как вспомнил, что это за чай такой, так меня сразу всего перекосило. Иван же не подал виду, что брезгует и пренебрегает таким презентом. Он уважительно принял дар и упаковал его в свой рюкзак. Мы подошли к двери избы и стали прощаться.
— Ну, до встречи, Иван Егорыч! — пожимал Иван руку Егеря.
— Можно просто Егерь, — отвечал бородач взаимным взмахом руки.
— И тебе прощай, — обратился Егерь в мою сторону и обнял меня, как настоящий медведь. Аж кости захрустели.
И теперь та самая гора, которая встречала нас холодной смертью, казалась тёплым и уютном домом, подарившим нам часы спокойствия.