– Да, я уверена.
Томас вопросительно посмотрел на меня, и я глубоко вздохнула.
– Ну, раз так, – говорит Чернышка. – Томас, Кэролайн хотела тебе кое-что сказать.
Выражение лица Томаса надо было видеть. Он застыл, удивлённо глядя на кошку, которая, исходя из его размышлений должна молчать. Но, похоже, она разрушила все его каноны, весь его мир, когда заговорила человеческим языком.
– Наверное, мне стоило и дальше мяукать. Глупая затея, Кэролайн, – фыркнула Чернышка.
– Отнюдь не глупая! – возмутилась я. – Ты же помнишь о правилах?
– Помню ли я? О, святая кошка Бастет! Я их ненавижу, – Чернышка фыркнула. – Обо мне и моих способностях должен знать мой хозяин, родители и соулмейт хозяина, по желанию хозяина.
– Соулмейт? – Томас наконец-то снова обрёл дар речи и еле-еле выговорил, вернее прошептал столь простое слово.
– Ну, да, – Чернышка потянулась, прогнулась, пытаясь скрыть своё раздражение. – В кошачьем мире нет понятия «муж/жена», но у нас у всех есть пара, соулмейт, поэтому им разрешается рассказывать о нашем существовании. Проблема в том, что у людей соулмейты часто меняются, и убеждать «бывших», что мы обычные кошки иногда крайне сложно.
Томас молча переводил взгляд с меня на Чернышку, пытаясь осознать происходящее. Даже в волшебном мире говорящие животные – чудо.
– Знаешь, он мне нравится гораздо больше предыдущего, – наконец, прервав напряжённое молчание, заметила кошка. – Он, по крайней мере, не пытается меня сжечь, как ведьму на костре. Так себе инквизитор, учитывая, что маггловская инквизиция не сожгла ни одного истинного волшебника. Самая бесполезная организация за всю историю разумных существ.
– Предыдущий?
– Кэролайн не рассказывала тебе об Эдварде? – фыркнула Чернышка, укоризненно посмотрев на меня.
– Рассказывала, – нехотя ответил Томас, а я продолжала молчать. – Крайне неприятный тип.
– Согласна. Ты вживую с ним знаком? – Чернышка, наконец, расслабилась. Это я по-прежнему чувствовала напряжение.
– О, Мерлин, нет! Мне плевать с кем Кэролайн была до меня. Главное, что сейчас она со мной.
– О боже, Лайни! Ты наконец-то выбрала кого-то адекватного! – Чернышка посмотрела на меня. Я не смогла понять с сарказмом она сказала это или на самом деле так думает.
– Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня так называют! – прошипела я в ответ.
– Так, девочки! – Томас, похоже, взял себя в руки. – Может, вы мне расскажете, наконец, что здесь происходит? Я буду вам крайне признателен.
– Конечно, – кошка подошла к нему, потеревшись об его руку и устроившись к нему на коленки.
А зачем начала свой долгий и нудный рассказ о фамильярах.
– Воу. Это действительно… воу! – периодически реагировал Томас, а я продолжала лежать на траве, пытаясь расслабиться. Я закрыла глаза, наслаждаясь рассказом Чернышки. Я слышала эту историю далеко не в первый раз, и она всегда мне нравилась. Для волшебников история фамильяров выглядела настоящей сказкой, легендой, и поверить в то, что это правда – не так-то и легко.
– Я рада, что тебя это восхищает, но… Вопросы есть? Надеюсь, говорить, что ты должен хранить, что я фамильяр, в секрете, не надо? – свою историю Чернышка закончила, как всегда, поучительно.
– Я понял, что это секретно. Но вопросов у меня довольно-таки много. Получается, ты служишь Кэролайн?
– О святая Бастет, нет! Мы не служим, мы защищаем. Ты когда-нибудь видел кошку, которая служила бы хозяину? – фыркнула Чернышка.
– А Джулия о тебе знает? – Томас продолжал засыпать вопросами, а я наблюдала за ним со стороны. Он задавал много хороших вопросов. Эдвард, в своё время, нёс какую-то околесицу. Очень много : ноль не в пользу рейвенкловца.
– Нет. Статут секретности распространяется на родителей и на соулмейт.
– Мои родители тоже не знают о фамильярах, – вставила я. – Просто потому… ну…
– Не объясняй, я понимаю, – Томас улыбнулся, посмотрев мне в глаза. Я была благодарна ему, что он не заставил меня объяснять. Мне по-прежнему больно из-за недавней выходки моей мамы. Смогу ли я когда-нибудь её простить?!
Дальше Томас задавал фамильяру бессчётное количество вопросов, которые не могли бы даже прийти мне в голову. Я наблюдала за ним, и приятное тепло разгоралось в районе груди, и я начала чувствовать ранее неизведанное мне чувство. Осознав его, я немного испугалась.
– Уф, ну а теперь точно всё? – улыбнулась кошка, и парень кивнул. – Знаешь, он гораздо умнее рейвенкловца. Это ещё раз доказывает, что факультет не важен, ведь в каждом из нас есть определённые черты того или иного факультета.
– Давно ты стала философом? – я рассмеялась.
– Я всегда ею была, – горделиво мяукнула Чернышка. – Знаешь, говорить «фу, он слизеринец» ещё хуже, чем судить людей по гороскопу. Не смотри на меня так! Магглы это делают. Просто обожают проверять совместимости всякие, смотреть какой знак подойдёт больше, а на деле вы все, что магглы, что волшебники, выбираете того, с кем вам по-настоящему хорошо.
Повисло неловкое молчание, которое я в конце концов прервала, поборов себя:
– Томас, я хотела бы тебе кое-что сказать…
– Да?
– Пожалуй, оставлю вас наедине… сейчас начнутся человеческие нежности, а я не готова их видеть.
Спрыгнув в траву, Чернышка вскоре скрылась с наших глаз.
– Всё в порядке?
Я кивнула, молча смотря на него, любуясь. Я не могла подобрать ни единого слова, потому что нужные резко исчезли в моей голове, растворились из моего словарного запаса. Мой язык онемел. Серьёзно! Я разучилась говорить!
– Знаешь, когда ты позвала меня на траву, повторяя: «я уверена», «я решила», словно пыталась убедить себя в чём-то, я испугался, что ты хочешь меня… – Томас прервался, отвёл взгляд, словно не мог озвучить что-то, – ну… бросить.
Я с непониманием уставилась на него.
– О Мерлин, нет! Я…
– Сейчас я понимаю... фамильяр стал неожиданностью… И я повёл себя, как идиот, сражаясь с Растусом, но… Если бы время вернулось назад, я повторил бы это, без сожаления. Такие люди… должны быть наказаны.
– Томас, я люблю тебя, – выдохнула я на одном дыхании. Это сорвалось с моих уст совершенно неожиданно для меня.
Наконец-то я смогла озвучить то, что мучило меня последние несколько дней. Честно? Я никогда и никому не признавалась в любви. Мы с Томасом никогда это не обсуждали, мне казалось это не важным. Но сейчас…
Сейчас мне хотелось это сказать. Не важно, что я говорю это первой. Какая разница? Важно ведь то, что я чувствую?
Томас удивлённо посмотрел на меня, он явно не знал, что сказать, как отреагировать. Похоже, он тоже в такой ситуации впервые.
Вместо ответа гриффиндорец притягивает меня к себе и нежно целует.
– Я тоже тебя люблю, Кэролайн Бейкер, – прошептал Томас после короткого поцелуя.
___
Редактура не велась
Квиддич – приёмы
Ещё немного повалявшись на траве, мы с Томасом, взявшись за руку, направились в сторону Хогвартса. Впервые за последнюю неделю я почувствовала себя по-настоящему счастливой, потому что груз мучавших меня проблем свалился с плеч. Томас после той дурацкой дуэли чувствовал себя неловко в общении со мной, и теперь я понимала почему. Я радовалась, что мы утрясли этот вопрос. Мы ещё раз обсудили всё это, и Томас признал, что им двигал первобытный инстинкт защитить свою возлюбленную. Он несколько раз пожалел после громовещателя от моей мамы.
– Не хочешь бросить меня после этого? – я расслабилась и теперь подкалывала его по пустякам. – Поверь, с моей мамой дальше будет только хуже.
– Если ты ещё не поняла, то объясню: я не боюсь трудностей. Мне не твою маму любить, это обязанность твоего отца. Если он её выбрал, значит ему с ней комфортно, – Томас даже пожал плечами в знак непонимания того как с неадекватным человеком может быть комфортно. – А бросить я могу тебя только на кровать, что случится в ближайшем будущем.
От такого смелого замечания я смутилась, не найдя, что сказать в ответ. В день его шестнадцатилетия у нас чуть не случился секс (я, буду честна, не возражала), но остановился Томас, решив, что ещё немного рано. Пожалуй, я точно не буду спорить с ним в этих вопросах: он казался мне куда более взрослой и рассудительной личностью, чем являлась я. Возраст не стоял между нами в плане развития. И я не мучала себя вопросом отстаю ли я в развитии, или мой любимый опережает ровесников.