Когда они пересекли речку и вошли в деревню, глава внезапно засуетился. По одной из улочек, пересекающих их путь, шла та самая Поликарповна. Он снова улыбнулся Наташе, не очень вежливо всучил ей пакеты.
— Что-то я и правда заболтался. Бежать нужно. Дела-дела. Очень рад нашему знакомству. Про корзинку вы всё-таки не забудьте.
Он резко нахмурился и уже без улыбки поздоровался с Поликарповной сдержанным кивком. Отступил, развернулся, а потом передумал и припустил в сторону центральной площади. Женщина покачала головой, а потом плюнула прямо на то место, где стоял Максим Евгеньевич.
— Ты смотри, какой важный стал. Не здоровается. Давно ли вместе хоровод водили? — она проигнорировала пакеты в руке Наташи и молча перехватила руль велосипеда. — Куда?
Наташа распределила ношу и устало вздохнула.
— В магазин.
— Я туда же. Тяжелое мне нельзя. Грыжа плохо заговоренная. А этот, смотрю, хвост перед тобой распушил, весь такой из себя важный. Тьфу! Павлин и волокита. Уже пять сыновей наплодил от разных баб, и всё ему неймётся. Весь род у них такой — наследники прелюбодеяния. И дед его такой был и отец, а прапрабабка Пульхерия так вообще гулящая и бесстыжая. Прикрывалась древней фамилией Старолисовых, а у самой только одно на уме было. Этот за каждой юбкой вьётся. Старый кобель, а всё туда же. Ровесник же. В один класс когда-то ходили.
Наташа никак не прокомментировала слова Поликарповны. Не хотела поддерживать неприятный разговор. Но женщина явно не понимала намёков и не умела считывать эмоции по лицу, бухтела всю дорогу до площади и поносила незнакомых Наташе людей. У колодца Поликарповна остановилась, достала из кармана монетку и поглядела на небо.
— Дождя бы.
Бросила монету в колодец и пошла дальше.
Наташа заглянула в бездонный, тёмный зев, но не увидела воды.
— Что вы сейчас сделали?
Поликарповна обернулась.
— Как что? Это же колодец желаний. Дождя бы нам, говорю.
У мегасупермаркета они остановились. Поставив велосипед, Поликарповна подошла к Наташе почти впритык. Доверительно заглянув в лицо, положила пальцы на её руку.
— Знаешь про Мёртвую деву? Не ходи одна. Опасно это. И не ведись на сладкие речи этого Казановы. Умеет он патоку в уши лить.
Наташа дернулась назад, едва не выронила пакет. Терпеть не могла, когда незнаемые люди подходят близко и прикасаются. Поликарповна ей была неприятна, навевала ассоциации с большой назойливой мухой. Такой же бесцеремонной разносчицей сплетен-заразы. Ей было стыдно, что она не оборвала разговор, а дослушала до конца. Кажется, она тоже влилась в местное развлечение — перемывание косточек.
Наташа хотела ответить, что ходить будет, где и как ей вздумается, но Поликарповна поймала взглядом своего мужа и переключилась на новую жертву.
— Ты чего в центре делаешь? Должен был у курей убрать. Ох, лентяй! Гэть домой, и чтобы не видела тебя тут. Гуляет он!
Мужчина расплылся в широкой улыбке.
— Так соскучился по тебе, душенька моя. Вот поглядел одним глазочком, и можно домой идти.
Наташа не стала досматривать концерт, поспешила зайти в магазин. За корзинку она заплатила, купила кофе и направилась к библиотеке. Снова пришлось пройти мимо колодца. Наташа даже вытянула шею, пытаясь снова в него заглянуть. Остановилась, позвенела в ладони мелочью и решительно пошла дальше.
Вика ждала её у дверей. Искренне обрадовалась, словно лучшей подруге.
— Привет. Почему так долго не приходила?
Наташа растерялась. Вот уж точно не планировала отчитываться перед Викой или оправдываться.
— Вроде не просрочила, — она достала книги из рюкзака, коснулась обложки дневника и отдёрнула руку. Нет, его она не отдаст, тем более ещё не дочитала. Но самое главное, ей не хотелось показывать дневник, пускать постороннего человека в мысли и чувства Рыжика, будто это её личные записи.
Вика достала формуляр и принялась чёркать.
— Если бы и задержала, ничего страшного. Будешь ещё что-то брать?
Наташа прошлась вдоль полок и хотела уже повернуть в ряды, но увидела почти в центре читального зала стол с высокими бортами, из-за которых выглядывали мелкие пенопластовые домики. Она приблизилась к столу и провела пальцем по надписи «Старолисовская».