Наташа упустила момент, когда поплавок затрепыхался. Ладислав выразительно на неё поглядел.
— Подсекай.
Наташа вскочила и испуганно дернула удочку вверх. Леска вынырнула из воды вместе с поплавком, удилище прогнулось и выхватило рыбину из реки. Она трепыхалась и летела навстречу Наташе со страшной скоростью. Ладислав поймал её в нескольких сантиметрах от Наташиной щеки и снял с крючка.
— Молодец. Тоже второй раз?
— Первый, — шумно выдохнула Наташа.
Она поймала рыбу! Хотелось визжать, но Ладислав явно не разделял её восторга. Деловито оглядев карпа, бросил на траву и, насадив нового червя, вернул Наташе удочку.
За полчаса Наташа поймала ещё трёх карпов и одного ёршика. Правда, упустила больше. Поплавок дёргался, она хватала удочку, но вынимала пустой крючок или ополовиненного червя. Печально вздыхала и снова садилась на бревно. Она думала, рыбалка — это противно или скучно, но на деле ощутила удивительный покой. Сразу же вспомнился Рыжик, таскающийся на утренний клёв, потому что его папа любил рыбалку. Понимал ли он это? Или просто сильно скучал и был готов обречь себя на одиночество, лишь бы устроить родительское счастье?
Почему здесь сидит она? Не потому ли, что чувствует некую связь с Рыжиком? Наташа осознала неожиданную мысль: она не хотела бы встретить взрослого реального Рыжика. Как вообще можно смотреть в глаза человеку, о котором знаешь столько личного? Ей не хотелось, чтобы это оказался любвеобильный Кузьма, хмурый лодочник или сосед-студент. Пусть Рыжик остается школьником из старого дневника.
Когда поплавок уже не различался в сгустившихся сумерках, Ладислав собрал удочки. Так же молча сложил трепыхающуюся рыбу в мешок и поднялся на поляну. Тут уже было сложено кострище и стоял котелок. Ладислав не приглашал Наташу к костру, но и не прогонял, сохраняя молчание, развел огонь. Сухие ветки мгновенно охватило оранжевым пламенем, сразу же стало жарко. Наташа разулась и вытянула ноги к огню. Влажные сапоги натёрли ноги до мозолей и сейчас кожу пощипывало.
Она наблюдала за безмолвным Ладиславом, стараясь не выглядеть назойливо любопытной. Наверное, ей стоило предложить помощь, но он даже не смотрел в её сторону, будто забыл о существовании нечаянной спутницы. Зачерпнув воды из речки, он повесил котелок над огнём и подтянул шевелящийся мешок.
Ладислав выглядел как бродяга и его вещи не отличались изысканностью, но, когда он достал нож для чистки рыбы, Наташа восхищенно охнула. Тонкий, блестящий, украшенный изумрудными кабошонами и узором в виде виноградной лозы. Чистить чешую и вынимать потроха таким ножом казалось святотатством. Наташа присмотрелась внимательнее. В местном музее она видела ложки с такой же инкрустацией и гравировкой. Этот нож, кажется, был частью проклятых столовых приборов.
Закинув рыбу в котелок, Ладислав расположился с другой стороны костра и уставился на огонь. Наташа только сейчас осознала, что сидит в лесу с незнакомцем, который вполне может оказаться маньяком. То, что он однажды ей помог, а сегодня научил ловить рыбу, не делало его безопасным. Но Наташина интуиция молчала, а рыжий цвет волос сработал как рекомендация лучшего друга.
Ладислава молчание не напрягало. Видимо, он настолько привык к одиночеству, что в беседе в принципе не нуждался. Языки пламени отражались в его тёмных глазах, дрова уютно потрескивали.
Наташа зачарованно вздохнула.
— Красиво.
— Огонь?
— Да.
Ладислав поворошил палкой костер, снова взял нож и принялся стругать тонкую ветку.
— Он живой.
— Любите огонь? — Наташа немного отодвинула сапоги от костра, они уже высохли, теперь грозили расплавиться.
— Уважаю, — откликнулся Ладислав.
Серебряное лезвие скользило по светлой древесине, собирая мерцающие брызги огня. Теперь она не сомневалась, что этот нож самое настоящее сокровище. Правда, Ладислав не выглядел особенно несчастным и проклятым. Если он из той четверки, то ему больше всего подходила роль безгласного. Местные вполне могли принять его за немого, ну, или просто придумать себе очередную легенду.