Первую неделю ребята меня сторонились и обращались лишь по работе, но мне удалось перекинуть мостик через пропасть. Нужно было всего лишь проставиться.
В общем, дружище, даже невзирая на все их странности, мы сработались. В конце концов, я ведь тоже не идеален..."
- А вот коллективы у нас разные, - прокомментировал я вслух. - Иногда кажется, что в нашей конторе серые мыши работают. Или роботы... Да, серые мыши-роботы, - сравнение показалось мне удачным и, усмехнувшись, я перелистнул страницу.
"Сегодня я настраивал компьютер секретарше нашего боса. Дружище, ты бы её видел! Русые волосы, осиная талия, а ноги прямо от плеч. Мечта, а не девушка. И знаешь, вопреки расхожему мнению о светловолосых, оказалась настолько начитанной, что я едва не ударил в грязь лицом, когда обсуждали классику..."
- Мне бы так, - вздохнул я, делая очередной глоток. - У нас секретарша - карга старая. Роман о её неудовлетворённости можно прочесть в строках, избороздивших напудренный лоб. Чтоб ей жилось хорошо!
Я задрал дно бутылки над головой, и в горло скользнули хлопья пены. Пришлось вылезать из тёплого кресла и топать ещё за одной. Вернувшись, продолжил чтение.
"Ты знаешь, пока мы с ней общались, я испытывал...
Как бы правильнее описать это чувство? Док, скорей всего, сказал бы что-нибудь заумное, но где теперь его искать?
На душе было легко и спокойно. Вот когда пишу тебе, испытываю то же самое. Кажется, есть такое слово "умиротворённость". Оно-то как раз и описывает моё состояние наиболее точно.
Её смех живительным бальзамом пролился на рубец в душе. Впервые после той трагедии я ощутил радость простого человеческого общения. Наверно поэтому и осмелился пригласить её где-нибудь посидеть после работы.
Но она отказалась. Сослалась, конечно, на домашние заботы, но легче от этого не стало.
Чёрт, какой же я кретин! Умиротворённости, видишь ли, захотелось! Забыл, что такие красавицы всегда достаются богатеям. А я ведь теперь никто!"
Дальше несколько строчек было зачёркнуто так, что ни единого слова не разобрать. Видимо автор здорово на себя разозлился.
"Интересно, - подумал я, - кем же ты был в прошлой жизни, Истер Линн? Беспечным богачом или преуспевающим бизнесменом?"
Но дневник не спешил отвечать.
Хотя кое-что было ясно наверняка. С его любимой приключилось что-то ужасное (а что может быть хуже смерти?), после чего Истер потерял всякое желание жить. Выражаясь его же словами, он "существовал", пока психиатр не посоветовал сменить обстановку.
Откровенно говоря, я начал проникаться его новой жизнью. Жаль осталась всего одна запись. Я вспомнил, о чём она, но решил дочитать.
"Дружище, она всё же согласилась! У нас будет свидание!
Представляешь, я зря переживал. На следующий день на электронку пришло письмо, где она объяснила свой отказ. У неё действительно были дела. Мать уехала и попросила приглядеть за парализованной бабушкой. Но через неделю она возвращается, и тогда... Место встречи выбираю я".
Как и в прошлый раз, я пролистнул дневник до конца, но страницы всё так же оставались девственно пусты. Взгляд упал на часы.
- Бог мой, давно пора спать!
Я выполз из кресла, положил прочитанную тетрадь на каминную полку и отправился на боковую...
***
- Стой, стой, - я еле оторвался от сладких губ Одиры. - Да стой же, мне нужно найти ключи.
Но проказница не слушала. Сложно остановить возбуждённую женщину, да к тому же подвыпившую. Она обвила мою шею и, схватив за волосы, впилась в губы. Ключ, наконец, попал в замок и, не размыкая объятий, мы ввалились в дом.
Секс в прихожей, признаться, не то, на что я рассчитывал, но... Да к чёрту романтику! Хватит и ужина при свечах.
Через некоторое время я осознал себя полураздетым среди обуви, тапок и зонтов. Ненасытная валькирия уже отдышалась и знакомилась с обстановкой...
Наш роман длится почти три месяца. Как сейчас помню, с чего всё началось.
Я уставший и раздавленный заливаю горьким кофе выговор начальства. И тут она:
- Ещё кофе?
Я отрываю взгляд от мятой салфетки и понимаю что влюбился. Огромные карие глаза на смуглом личике, пухлые манящие губки, нос с горбинкой и каре цвета вороного крыла.
Верно говорят: "Судьба преподносит дары вовремя". В этом кафе я обедаю каждый день, но заметил очаровательную официантку лишь сейчас.
- Вам подлить кофе? - повторяет она.
Я молчу. На лице расплывается глупая улыбка, а дальше всё как в любовных романах...
- Ну, где ты там застрял? - раздался из гостиной голос Одиры. - Милый, я требую продолжения! Но сперва душ.