Хотел я шагнуть туда, как почувствовал некий холодок позади себя. Мурашки пробежали по телу. Невольно пытаясь себя согреть, я заметил, как за мной стоит мужчина. Он был в числе утренних.
- Добрый вечер. Аксакал приглашает тебя к себе, - сказал он, тихим, враждебным голосом.
- Да конечно. С радостью принимаю его приглашение. Только сперва я должен увидеть Геродота.
Он удивленно посмотрел на меня.
- Собаку, - уточнил я.
- Ах да, конечно.
- Только прошу при нем его так не называть. Это ему не очень нравится.
- Все странники такие странные? – спросил он меня, уже не скрывая свое враждебность.
- Что б это ни было, человек или собака, или даже может быть машина – после того как ты даешь ему имя, ты так же присуждаешь ему личность. А вам я думаю не понравился бы, обратившись я вам как Человек.
Он решил промолчать и провести меня к Геродоту. Волнение овладело мной – я опасался увидеть друга закованным цепями, однако реальность, раскрывшаяся передо мной, вывела меня из этого заблуждения. Я осознал, что именно я представляю опасность, а не окружающие. В их глазах я был чужой элемент, единственное неподходящее «черное пятно» среди идеальных «нулей». Я сам был тем, кто мог нарушить это гармоничное целое. Доверие – тонкая нить. И, может быть, проблема всегда была именно во мне? Может быть, я не готов к жизни и появился на свет слишком рано или, наоборот, слишком поздно? Возможно, я – ошибка Божья?
Геродот жил лучше, чем я. Он наслаждался полной свободой среди других собак в открытом пространстве, не окруженном даже забором. Он был насыщен, радушен (надеюсь, его манеры не позволяли ему навязываться другим, ведь я старался его этому не учить), и казался счастливым.
- Но как? – едва слышно сказал я. – Как вы их всех держите? Они не убегают.
- Они не человеческие рабы. Вы же тоже не держали Геродота в цепи.
- Да но…
- Они сами должны выбрать свою судьбу, как и мы.
- Разрешите пожать мне вашу руку, - сказал я, на что он с улыбкой кивнул и я понял, что прямо сейчас, я вошел в доверие.
Что-то в моем сердце шептало мне, что пора бежать. Почему я разрушаю жизни тех, кого так сильно люблю? А те, кто любит меня, разрушают сами себя. Я даже уходил от всех, но что дальше? Как спасти человечество от самого себя? Самоубийство? И все же, как хочется узнать, как это все закончится. Даже в пути страданий есть что-то, приносящее утешение. Но что, если это единственный путь?
Мы вошли в очередной дом, мало отличавшийся от остальных в деревне. Внутри перед нами открылась такая же красота, как снаружи. Я словно оказался в скандинавской сказке. За большим белым столом сидел старейшина. На столе громоздились разнообразные вкусные блюда.
- Садись странник, угощайся. – Я подошел и сел рядом со стариком. – Как тебя зовут?
- Мое имя осталось мне от прошлой жизни. А я все это оставил там.
- Но должен же как-то я к тебе обратиться.
- Называйте меня Шейхом, - он удивился, и хоть и пытался не подавать виду, но я заметил, как его брови шевельнулись. - Нет, я не религиозен, в том плане в котором вы подумали.
- Я понял тебя Шейх, понял, что ты тут в поисках. Но как ты оказался именно в нашем, деревне? Не скажешь же что, прямо так далеко залез, так как побывал уже везде. Мы оба знаем что, не случись что-то, ты сюда не свернул. Внешний мир забыл нас, и мы тут построили свой.
- И мне ваш мир больше по душе чем остальной.
- Так что?
- Я слышал о волшебстве этого озера. О том, что тут есть некая сила.
- Какая именно? – я ждал, что он посмотрит на меня как на дебила, но нет, наоборот, он пытался узнать какая часть его тайны мне известна. Я начал опасаться, стоит ли говорить ему, но пока я думал, мой грешный язык сделал все сам за меня.
- Я ищу ангела.
- ангела значит, - ахнул он. – Зачем же тебе ангел?
- Я хочу узнать, кто я. Куда я еду. Зачем я рожден.
- Миллионы людей жили и умирали, не зная ответ на этот вопрос, а сотни умирали от горя, когда нашли. Ты уверен, что хочешь этого?
- Мне нечего терять.
- А если я тут, дам тебе ответ, то ты покинешь нас, и вернешься в свой город?