- Народ?
- Толпа людей, которые обязаны существовать по вашим правилам. – Рассмотрев всю комнату, и флаг, который лежал у него на столе, я не смог удержать свой ядовитый язык молодости. – Можно вопрос?
- Конечно.
- Что для вас флаг?
- Святость.
- Сколько лет вы работаете на государство?
- Тридцать три.
- Значит, для вас когда-то святым был другой флаг. Если ваша святость так легко меняется, то есть ли смысл вашей работы?
Он замер. Чувствовалось, что был готов разрезать меня на куски, но и понимал температуру моей крови.
- Что для вас Родина? – спросил я, и понял, что второй раз он не сможет ответить то, что было у него на уме.
- Место, в котором я родился, которому я обязан кровью. И такова, должно быть для всех граждан.
- Как это убого любить землю исключительно из-за того что ты на нем родился.
Я не выдержал. Я высказался и напомнил ему все пробелы, которых помнил из новостей за много лет. Он несколько раз пытался меня остановить, но в конце не выдержал и крикнул, ударив кулаком об стол.
- Я тебе тут такое устрою, что собственная мать тебя не узнает! Ублюдок, хренов!
- А законы? – спокойно спросил я.
- Я - закон!
- Но я из вашей же родины. А родина?
- Родина берет свое начало с моего кармана!
Стоит ли отметить, что его выгнали с работы сразу же после этой встречи? Не без моей помощи. Но гоняясь за справедливость, справедливым я не стал. Да и не понял ее суть в полной мере. Есть ли в мире справедливость?
Достигнув следующего холма, я решил провести ночь у его подножия. Поднявшись, передо мной раскрылась природа во всей своей красе, словно художественный полотна, демонстрирующее свою изысканную гармонию. Описать эту красоту мне не под силу. Подобное великолепие заставляло меня сомневаться, на чьей стороне стоит Бог. Ведь если Он таков, каким я себе представлял, то не мог ли Он создать такую удивительную красоту?
Внезапно раздался лай собаки, и я испугался. Это был не просто момент неожиданности, а настоящий испуг. Повернувшись, я увидел серое чудище в ста метрах от меня. Оно было выше среднего роста для собаки, с густой шерстью, и только его морда помогла мне определить его породу, потому что про волков, которые сеют страх в этих краях, я слышал не раз. Конечно, я был бы не в силах с ним сразиться. Мой семидесятикилограммовый вес и усталое тело делали меня скорее объектом аппетитной кости, чем сильным борцом. Однако он не принялся меня атаковать. Было видно, что он не молод, и, как мне показалось, от него хотели просто избавиться. Эта практика продолжает существовать и по сей день: когда людям надоедают животные, они просто выбрасывают их куда-нибудь.
У меня была жареная курица в рюкзаке, остывшая, но все еще аппетитная. Медленно сняв рюкзак, я достал еду и бросил ее ему на встречу. Собака засомневалась, внимательно наблюдая за мной, но затем сделала первый шаг вперед. За ней последовал я. Двое странных товарищей, на этом безымянном холме, шаг за шагом приближались к жареной курице, и когда мы добрались до нее, собака набросилась на еду, а я, в свою очередь, решил погладить своего нового друга.
- Стань моим спутником в этом скромном путешествии. Кто-то должен быть свидетелем приключений этого одинокого путника. Будь моим другом, и я обещаю обеспечить тебя едой, прежде всего, а также заботой... Но едой прежде всего. С заботой у меня всегда были проблемы", - говорил я, гладя моего нового друга. "Звучит довольно странно. Ведь я не помню, чтобы когда-либо гладил своих друзей в реальной жизни", - добавил я, улыбаясь. "Ты единственный свидетель моих приключений, и я назову тебя Геродотом. Ты будешь отцом моих историй.
- Куда мы пойдем? – спросил меня Геродот. Ах да, забыл предупредить вас. Недавно мне сказали: "Дружить нужно только с настоящими". Циничная часть моей натуры полчаса высмеивала эту фразу, ведь для меня самым настоящим являются мои мысли, которые оживляют даже собаку. Ведь она будет отвечать мне только тем, что хочу я. Да и знает она не больше, чем я. Ха-ха. Тут говорят, что мы с моими друзьями одного сапога пара. Да что тут скромничать, мы не пара, мы один и тот же сапог. Правда, обе ноги туда не засунешь, но отчужденность от общества все равно делает меня похожим на человека с ограниченными возможностями.