- Пошел ты к черту! Пугаешь моих покупателей! – получил я ответ, во имя Бога.
Да простит меня всевидящий, но не сдержался я от такого нахальства, нашел его дом, и переспал с ее женой. Шучу. Не было такого. Как обиженный, я лишь продолжил свой путь, чувствуя голод и взбираясь по небольшому холму, который с расстояния казался просто невысоким холмом, но когда я поднимался, превращался в настоящую гору!
Малец был прав. Ровно около шести часов, я шагал с Геродотом к зову ангела, в надежде найти ответ на свой вопрос.
Теперь я осенился еще сильнее. Я несся к правде и ожидал, чтобы она пришла ко мне с тем же азартом. Ночи стали моими верными спутниками. Моя социофобия начала медленно рассеиваться, поскольку чем больше людей я встречал, тем менее значительными они представлялись мне. Я понимал, что это их мир, и что я стремлюсь к чему-то более высокому, более совершенному.
Взобравшись на очередной холм, передо мной раскрылся потрясающий вид. На голой, бескрайней равнине, между слегка выпячивающимися холмами, раскинулось чистейшее озеро, ярко-синего оттенка, на поверхности которого играло отражение луны. Если где-то в этом мире существует чудо, оно, должно быть, тут, неподалеку. Я внимательно ощупывал окрестности, желая встретить ангела, однако мелодия тишины проникала в мои уши, создавая атмосферу эйфории, сливаясь с тем, что мне предстояло увидеть. Прямо возле озера, на этой пустынной зеленой равнине, между деревьями, проступала деревушка, отличавшаяся от всего, что мне доводилось видеть ранее. Дома в ней были почти идентичными, расположенными в опрятном порядке, один за другим. Даже деревья были высажены так аккуратно, что сразу бросалось в глаза человеческое вмешательство. Все они отличались от всего, что я видел прежде, словно я попал в небольшой городок из западного фильма. Но луна… она была великолепна. Своим светом она настолько ярко освещала мне дорогу, что даже в такой темноте, на таком расстоянии, я замечал каждую деталь этого чудесного человеческого уголка.
- Теперь я начинаю постигать волков, - сказал мне Геродот, глядя на луну.
- Представь, что ты начинаешь понимать меня, - ответил я ему.
- Ты разговариваешь с собакой. Тебя уж я точно не пойму, - ухмыльнулся он.
- Теперь нам надо найти место для ночлега. Как думаешь, в такой правильной деревушке, будут ли люди правильные?
- По мне чистота окружения способ скрывать грязь души.
- Я тоже этого страшусь. Но если тут был ангел, то думаю, есть разумное объяснение.
Мы спустились с холма и медленно приближались к деревне. Волнение охватило меня. Давно я не испытывал ничего подобного. Я не мог понять, но чувствовал страх. Боялся чего-то. Боялся наступающего утра. Боялся солнца, потому что рассветом снова мне предстояло столкнуться, возможно, с разочарованием. Вот что пугало меня.
При входе в деревню, я нашел стогу сена – а еще точнее мягкую кровать, ибо в моем случаи это одно и то же. Что делать отшельнику, ночью если не спать? Что делать отшельнику в ночное время, если не спать? Да, отшельнику можно спать как утром, так и днем! Так что, пусть простят меня боги - Сет, Аид, Зевс и Осирис, но я собираюсь спать! Пусть простят меня все, кто совершил преступления, но я буду спать! Пусть простят меня те, кто трудится в офисе и спит с открытыми глазами, но я усну с закрытыми. И прости меня, ночной страж, если ты не можешь спать, хотя это вряд ли. Пусть простит меня спящая красавица, но я не ищу принца, который разбудит меня поцелуем, я просто хочу спать!
Принцем оказался Геродот. Проснувшись в 8 утра, он не смог добыть еду, и решил меня будить. Прям как жена эй Богу. Тем более он тоже не молчит.
- Я голоден, - услышал я голос Геродота в голове.
- Еще 5 минут! – сквозь сон, пробубнил я.
- Проснись уже. У меня нет 5-и минут.
Пробудившись, я обнаружил вокруг себя группу сельских парней. Они тыкали в меня пальцами, шептались между собой, судя по выражению лиц либо матерились, либо насмехались над моим видом. Растворяясь в сонном тумане, я постепенно осознал, что что-то здесь не так. Мне потребовалось время, чтобы понять, что все они были одеты почти одинаково - в странно выглядящие рубашки, напоминающие вышиванки. Все они казались безукоризненно чистыми и опрятными, словно искусно вырезанные из сказки об идеальных образцах детей. Их прически были аккуратными, взгляд - не детский, а скорее высокомерный и взрослый. Я почувствовал, что в их сознании присутствует идеология надменности и высокомерия. Они смотрели на меня с такой высоты, что, несмотря на мой поднятый взгляд, даже при взгляде сверху, казалось, будто они находились на недосягаемой космической высоте.