Дэнни расхохотался, потом заявил:
– Ну, ты всегда можешь убежать в туалет и закрыть за собой дверь. А теперь представь, что будет в рубке пилотов, если кого-нибудь вырвет.
Перед моим мысленным взором моментально возникла картинка. Дэини, слегка бледный и растрепанный, в кресле второго пилота, и его рвет прямо на сидящего радом командира корабля. Желудок у меня неприятно заворочался, и в горле стало сухо.
– Прекрати! – Я зажала уши. – Не надо. Я не говорю, что допилась вчера до стадии, когда клянешься, что в рот больше ни капли не возьмешь, но все же… все же я себя чувствую немножко неустойчиво. А ты есть хочешь?
– После нашего разговора – нет. Давай лучше пойдем поплаваем.
Мы пожали друг другу руки и стали собираться в бассейн.
Вот мы и на открытой террасе подле бассейна. Могу отметить, что мы здесь самые молодые представители человеческой расы. Средний возраст присутствующих что-то около девяноста лет. Солнце светит вовсю, но в отличие от вчерашнего дня на небе имеются облачка, и они даже пытаются кучковаться, угрожая нашим планам погреться и загореть. Дэнни так хорош в бордового цвета плавках, что даже древние бабульки провожают его внимательными взглядами и их морщинистые губы растягиваются в мечтательных улыбках.
Дэнни останавливается на краю бассейна и скидывает халат. Боже, да его можно в рекламе снимать. Что рекламируем? Да все равно: бальзам после бритья, масло для загара… Я отворачиваюсь и нахожу нам два шезлонга. Придвигаю их поближе к стене, чтобы укрыться от прохладного ветра. Шезлонги противно скрипят, когда я тащу их по полу. Жаль, что у меня фотоаппарата с собой нет. Я бы сфотографировала Дэнни. А еще лучше – я бы попросила кого-нибудь из местных ископаемых сфотографировать нас обоих, а потом показывала бы снимок всем девочкам, и они просто умирали бы от зависти. Такую фотку хорошо сделать заставкой на телефон.
Не успели, мы расстелить, полотенца на шезлонгах, как прибежал официант с серебряным, подносом, в обнимку.
– Принести вам что-нибудь?
Да, обслуживание тут на высоте. Ну, когда он спросил, я поняла, что действительно хочу пить.
– Да, принесите мне, пожалуйста, апельсиновый сок и льда побольше. Запишите на номер 1412.. Ты будешь что-нибудь, Дэнни?
– То же самое и еще бутылку шампанского. Я заплачу наличными.
Я смотрю на часы, а потом, укоризненно – на Дэнни. Еще нет и одиннадцати, утра! Какое шампанское?
– Ну, не надо так на меня смотреть, детка, – улыбается он. – Я что, нарушил какие-то правила? Раз уж мы все равно этим закончим, то почему бы не начать разминаться прямо сейчас?' А теперь давай-ка снимай халат и покажи, всем, свой шикарный купальник.
Я подчиняюсь, и он берет меня за руку.
– Мы куда-то идем?
– В джакузи. Я отсюда вижу, что сейчас там никого нет.
Мы подходим к огромной ванне, и я пробую ногой кишащую пузырьками воду. Щекотно! Потом мы вместе входим, и наконец все тело, охватывает волшебство горячей, бурлящей, воды, только головы, торчат на поверхности..
– Держи руки так, чтобы я могла их видеть, – быстро говорю я, потому что он смотрит на меня с загадочной улыбкой и это меня нервирует.
– Неужели ты мне совсем не доверяешь, Энни? – с укором спрашивает он, воздевая очи горе. Руки он тоже поднял и заложил за голову.
Прибежал официант с соком и шампанским на серебряном подносе. Дэнни подал мне стакан, и мы чокнулись.
– За нас. – Он улыбается.
– Почему бы и нет? За нас!
– И за счастье!
– За наше счастье? Ты такой сентиментальный? – Но ведь тебе это нравится… и я тебе нравлюсь, разве нет?
– Дэнни… – Я чувствую прикосновение его ноги под водой. И не отодвигаюсь. – Я совсем тебя не знаю. Даже фамилию твою не знаю.
– Сэвидж, Меня зовут Дэнни Сэвидж.
– Да? Я знаю еще одного человека с такой фамилией, – говорю я хмуро.
– Вот как? – Он задумчиво смотрит на меня.
– Помнишь, я тебе вчера рассказывала? Это моя начальница старшая над стюардессами. В этот отпуск я отправилась благодаря ей.
– Правда?
– Старая корова отстранила меня от полетов на неделю! Можешь себе представить? Не-ет, корова – полезное животное и безобидное, А эта баба настоящая сука! Жестокая сука!
Я смотрю на Дэнни и жду смеха. Или улыбки. Или сочувствия. Но его лицо неподвижно, и в глубине моего сознания начинает возникать мысль… и по мере того как мысль эта обретает форму, мне становится все хуже. Мир рушится, и сердце ухает куда-то вниз, на дно джакузи, к источнику всех пузырьков.
– Ты ведь, ты же ей не родственник? – испуганно спрашиваю я.
Но его ледяной взгляд уже все мне объяснил.
– Я думаю, что женщина, о которой ты говоришь…
– Черт, это твоя мать, да?
Глава 5
Правило пятое.Минута на языке, всю жизнь на бедрах.
Я совершаю пробежку по набережной. Вкладываю в это дело все свои силы и отдаюсь ему целиком. Я уворачиваюсь от ребят на роликах и стараюсь не связываться с детишками на велосипедах. Руки работают. Я должна похудеть. Мне нужно хорошо выглядеть: Я буду хорошо выглядеть! Я буду в форме. Буду. Буду. Пробежка помогает мне думать, а уж поразмыслить есть над чем. Вот вчера, например, стоило мне упомянуть миссис Сэвидж, как Дэнни мгновенно испарился. Ну, признаю, что можно было не распускать язык и не называть старую ведьму разными словами… хотя, если разобраться, я не сказала ничего ужасного и уж точно ничего, о чем бы Дэнни не догадывался. Учитывая, что она отстранила меня от полетов практически ни за что, я еще очень мягко с ней обошлась.
У Дэнни, похоже, другое мнение по этому поводу. Мы в молчании допили шампанское, сидя в джакузи, а потом он выбрался из ванны, вытерся, забрал свои вещички из номера, вызвал такси и отбыл в Марбельш.
Пробубнив что-то о том, что позвонит.
Без Дэнни мне лучше. Целуется он, конечно, замечательно, но это в жизни: не главное. И он красив так, что с ума сойти можно… но опять же – не это главное в жизни. И с ним было весело, но и это не главное… На этом моменте мысли мои застопорились. А что главное в жизни? Огласите список приоритетов, и кто, черт возьми, его составлял? На каком месте у автора стоит одинокий отпуск, который проводишь, сидя в номере с книжкой, потому что как-то не принято в одиночку ходить обедать при свечах, а потом отправляться тусить в клуб?
В целом я нашла у Дэнни только, два недостатка. Во-первых, он немного моложе меня. А во-вторых, его мамаша – дьяволица. Он даже не такой настырный бабник, каким показался мне сначала. Ведь он ни разу не проявил настойчивости. Я плюхнулась на ближайшую скамью и попыталась отдышаться. А почему, собственно, этот поганец не попытался переспать со мной? Неужели я показалась ему совсем непривлекательной? Ведь, как джентльмен, он должен был сделать попытку и дать мне шанс отвергнуть его и показать, что я девушка с моральными принципами. Но он не стал меня соблазнять! Наверное, не счел меня достаточно, хорошенькой и сексуальной. Может, он без ума от супермоделей, которые никогда не пьют больше полбокала шампанского? А я подхожу ему только в качестве своего парня? То есть в качестве кого-то, с кем хорошо поболтать, выпить, сыграть в настольные игры, но с кем и в голову не придет отправляться на свидание. Моя самооценка скатывалась к нулю. Наверное, я не привлекаю, особей противоположного иола. Гожусь только, для того, чтобы на меня орали, занимали деньги и, изрядно поддав, плакались мне в жилетку.
Я пробежала всю набережную, все пять миль, работая руками и попирая кроссовками камни и асфальт. В голове не было ничего, кроме безрадостных мыслей. Ну может, мое разбитое сердце поможет мне вес сбросить. Что хотите говорите, но сердечные страдания помогают худеть лучше всяких там диет. И если так пойдет дальше, то в Дублин я вернусь худой как щёпка.