По-хозяйски водрузив чайник на печку, он достал из шкафа фруктовый сбор — между прочим, любимый напиток Киана — и пересыпал в заварник. После чего достал из холодильного шкафа сыр, взял из стола хлеб и… И я поняла, что до того, как я поселилась в этом доме, кое-кто бывал здесь достаточно часто, чтобы изучить расположение вещей. То, как владыка хозяйничал на кухне, совсем добило мою нервную систему.
— Смотрю, ты не очень рада новости о беременности?
— Я рада, просто…
— Напугана?
— Я не знаю, как мне быть. Я только-только начала понимать уклад вашего мира, только свыклась с мыслью, что больше никогда не увижу родных, и тут это… Да, я напугана. Я потеряна. И совсем не представляю, что делать и как быть!
— Делать всё, что делала до этого — занимайся вашим домом, ходи на встречи с другими женщинами, любуйся городом и будь рядом с Кианом. — Владыка сидхаев немного помолчал. — Твое появление изменило его жизнь… Да что — жизнь, он сам изменился. Ты стала его спасением от одиночества и надеждой на то, о чем он мечтал… Знаешь, он никогда не признавался, но я уверен — он так и не простил мне свадьбу с Элирой. Я как сейчас помню его лицо — недоверие, растерянность, отчаяние. Знакомые эмоции, не правда ли? Но ты молодая девушка, которой позволительно проявлять эмоции, и тебя никто за них не осудит. Он же… — Мужчина вновь замолчал, сгорбившись над закипающей водой, а я не сумела сдержаться и попросила.
— Расскажите мне, что произошло. Я никогда не спрашивала Киана, не желая бередить старые раны, но вы… это и ваша тайна тоже.
— Расскажу, если пообещаешь не просто услышать нашу историю, но понять и принять ее. Обещаешь?
— Я никогда не даю пустых обещаний, тем более, когда не уверена, что смогу сдержать слово. Но я очень постараюсь услышать.
— Честная… В этом и заключается самая большая разница между тобой и деррой Неял. Даже среди мужчин так мало тех, кто способен дать слово и следовать ему, чтобы ни стало. А уж среди женщин… Но когда мы влюблены, все недостатки растворяются в этом волшебном чувстве, застилая нам глаза. А Киан не просто влюбился. Он любил Элиру, дышал ею. Стремился ради нее стать лучше, быть её достойным. И она знала это, умело пользуясь своей властью. Именно благодаря ей Киан из десятника превратился в сотника. Ради нее отправился в тот злополучный рейд, чудом вернувшись живым. И это целиком заслуга его отряда.
Знаешь, а ведь тот артефакт, что должен был защищать Киана, сломал поклонник дерры Ниял. Бедолага надеялся, что после смерти жениха она обратит свой взор на него. Но Киан сильный и опытный воин, он вернулся… Рада, ты ведь видела шрамы, покрывающие его тело? Думаю, тебе несложно представить, как он выглядел после сражения. И когда он, обессиленный и изувеченный, так ждал поддержки от любимой, во имя которой совершал подвиги, она предала его.
— Она выбрала вас?
— Нет, другого воина, но… Я оказал ей величайшую честь и сделал своей женой.
— Но зачем?
— Чтобы наказать, — недобро улыбнулся мужчина. — Женщина, которая так любила власть и мечтала о ней, стала женой Владыки. Это ли не предел мечтаний? Только кто сказал, что они будут радужными? Элира стала моей женой, только вместо власти получила золотую клетку. Я запретил ей общаться с другими женщинами, изолировал от мужского внимания, которое она так любила, и игнорировал ее сам, иногда навещая спальню для исполнения супружеского долга. Что она только не пыталась сделать, чтобы покорить меня, чтобы освободиться. Я же, глядя на нее, не испытывал ничего, кроме презрения.
— И наказывали не только ее, но и себя. За что?
— За то, что не уберег друга и чуть не потерял его. Знаешь, Гаран и Киан — они всё, что осталось от моей семьи. Наши родители погибли во время Смутной войны, а моя сестра и брат Киана — они были женаты — во время постройки города. Это было тяжелое время, но он, тогда еще совсем юнец, поддержал меня. А я не смог огородить его, позволив этой лживой… — мужчина замолчал, сжимая кулаки, а затем тихо продолжил. — Мы прожили в браке больше десяти лет. Как видишь, я уберег друга еще от одной беды — Элира оказалась бесплодна. Пустой цветок, который никогда не принесет плодов. Может, это и к лучшему. Не знаю, как бы относился к детям от нелюбимой женщины.
— А сейчас? Сейчас с вами любимая женщина?
— Самая лучшая на свете, хоть и такая же молоденькая и глупая, как и ты. Ну что ты отводишь глаза? Если хочешь что-то сказать, говори.
— Не вам говорить мне о глупости, — пробурчала я. — Вы столько лет потратили зря, вместо того, чтобы просто поговорить с другом. Объяснить все, поддержать. Честно, мне сложно понять вас…
— На все были свои причины, и я ни о чем не жалею. Об этом же прошу и тебя, не жалей. Сейчас тебе страшно, но через год, через десятилетия ты будешь вспоминать это время с улыбкой. И рядом с тобой будут те, с кем ты сможешь разделить свои воспоминания. Поверь мне, девочка, дети это самый большой дар, который только может преподнести нам жизнь. Мне понадобились десятилетия, чтобы понять это. Прошу, не совершай моей ошибки. А теперь предлагаю выпить чаю и перекусить!
Перекусить, так перекусить. Ясно ведь, что кое-кто решил сменить тему, пока я не замучила его новой порцией вопросов, крутящихся в голове. Но стоило только поднести к губам чашку с ароматным напитком, как весь дом затрясся как при землетрясении. С учетом того, как побледнел Владыка, ничего хорошего эта вибрация не сулила.
— Радомила, возьми с собой самые необходимые вещи и беги во дворец!
Это было последним, что я услышала от исчезнувшего прямо на глазах мужчины. Решив последовать его совету и уже там узнать, что происходит, я быстро оббежала весь дом, закрывая окна и двери, и после этого поспешила во дворец. По пути столкнувшись с испуганной Василисой, я потащила ее следом за собой, поскольку она казалась слегка невменяемой. Все знакомые женщины были на месте, поэтому, не откладывая, я принялась выяснять, что происходит.
— Кто-то пытался взломать защитный купол.
— Города?
— Земель…
От этого заявления стало как-то не по себе, а если учесть, что скоро ночь и муж сейчас где-то там, за чертой города… Да что же сегодня за день такой! Одни потрясения страшнее других!
— И что нам делать?
— Ждать и не паниковать, — ответила на мой вопрос появившаяся дерра Ниял. — Пока воины будут сдерживать тварей, Владыка обновит защиту. Все как обычно.
Только судя по подрагивающим рукам, как обычно ничего не было. И эта неизвестность мучила больше всего, заставляя нервно кусать губы и ждать. Чего? Сама не знаю, но все чувства кричали об опасности.
Ускользнув от женщин, я поднялась на верхний этаж дворца и, прильнув к окну, стала вглядываться в сгущающиеся сумерки. Попытки разглядеть хоть что-то разбивались о вспышки заклинаний, мерцающих то с одной, то с другой стороны. Магические потоки вибрировали оттого, как отчаянно воины тянули из них силы. Очень хотелось вмешаться и помочь им, но… кто-то или что-то словно останавливало меня, не давая броситься в гущу боя. И все, что мне оставалось, дрожать в унисон с вибрацией защиты и молиться своей богине, чтобы с Кианом ничего не случилось.
Не знаю, сколько я так простояла, но в какой-то момент темнота отступила, а меня буквально ослепило светом солнца и оглушило силой, что наполнила магические потоки. Охнув, я прижала ладони к лицу, а когда проморгалась, с трудом верила глазам. Я знала это место… Дворец был самым высоким зданием Сид-Ахая, и из его окон хорошо просматривались окружавшие город пустынные барханы. Вот только теперь вдали простирался совсем другой пейзаж: горы и степь, что цветным полотном стелилась до них. Это были земли орков…
Все дальнейшие события для меня слились в цветной калейдоскоп, наполненный криками, рычанием тварей хаоса и песней мечей. Сбежав из дворца, я попыталась вырваться за ворота, но мне не дали, заперев в одном из домов. Я выбралась и снова бежала, желая помочь, высвободить силу, что снова наполнила тело и… молилась. Снова и снова молилась Моране, умоляя помочь воинам, заклиная вернуть мужа. Кажется, этот хаос длился вечность. Я плохо помню, как вырвалась из города и все-таки присоединилась к сражению.