мостках... Лукиан! Когда читаешь его, кажется, что читаешь
дедушку Генриха Гейне: шутки грека вновь обретают жизнь у
немца, и оба они увидели у женщин фиалковые глаза.
192
Портрет художника Эжена Делакруа.
Гравюра Гаварни
— Дюжину устриц и мое сердце...
— Даешь слово?
Рисунок Гаварни из серии «Грузчики»
(Маскарадные костюмы)
О. Бальзак. Гравюра Гаварни
Жюль Жанен. Фотография Пьера Пети
Ш. Сент-Бев. Фотография
ГОД 1859
Январь.
Последняя корректура второго издания «Марии-Антуанет-
ты» уже у меня, в качестве новогоднего подарка.
7 января.
После семи-восьми месяцев отсутствия Путье снова согла
сился обедать у нас. Он по-прежнему ведет фантастический
образ жизни. Поселился на улице Ратуши, где все владельцы
домов держат жильцов — каменщиков; и вот в пять часов утра
раздается жж-жж, бум-бум: пилят дрова, чтоб сготовить
завтрак, раздувают огонь, шипят овощи в чугунке, слышны
шаги на лестнице; затем, попозже, вся детвора дома бежит вниз,
гремя спадающими башмаками, отцовскими и материнскими.
Бывали у него дни, когда он не вставал с постели, заглушая
голод сигаретой. У него есть сожитель по комнате, еще более
опустившийся, чем он, — тот по два дня остается в постели без
пищи, и Путье с ужасом догадывается по его сонному бормо-
танью, что ему грезится еда.
Путье присутствовал на свадьбе, — подружкой невесты была
содержательница трактирного лото, а новобрачная по дороге
с бракосочетания сказала: «Вот бы выпить сейчас», — и ее мать,
спустившись к виноторговцу, велела поднести по чарочке всем
приглашенным, которые сгрудились в пяти или шести фиакрах
и пили, высунувшись из окон. Он был на свадебном обеде, где
соседка одного из его приятелей, видя, что тот подмешивает
себе воду в вино, спросила с любопытством: «У вас дурная бо
лезнь?»
Затем он попал в другое место: принял приглашение г-на
де Клермон-Тоннера, организовал у него детский праздник —
13 Э. и Ж. де Гонкур, т. I
193
представление «Синей Бороды», на великолепной сцене, с его
собственными декорациями и с машинерией, оборудованной
преподавателем Центральной Школы. Ему было хорошо, очень
хорошо в этом доме до тех пор, пока хозяин не приказал как-то
заложить лошадей, когда Путье понадобилось съездить к себе
на квартиру; ему пришлось, спасаясь от этой любезности, ска
зать, что он должен повидать одну скромную, тихую женщину,
которую коляска напугает.
Он сообщал пьянчугам, болтая с ними от полуночи до
трех часов утра, что прекрасное будущее Прив а д'Англемона
было подорвано манией писать фельетоны только о бекарах
и диезах, интересные для музыкантов, но скучные для
публики.
Совсем забыл: он завел дружбу с пожарной командой, и для
них, по случаю их ежегодного бала, нарисовал блестящий транс
парант, за который — и смешно и горько сказать — префект
Сены заплатил ему несколькими глубоко прочувствованными
словами, похвалив за бескорыстие по отношению к команде,
оказывающей такие важные услуги. Типично для него: за эту
одиннадцатидневную живопись он был вознагражден двумя
обедами... И он весел, доволен и горд, если ему удается
внушить доверие кому-нибудь, рад оказанному вниманию,
из которого никогда не извлекает для себя выгоды. По свое
му нынешнему положению он — аптекарский ученик-люби-
тель.
Положительно я уважаю его больше, чем многих других,
окружающих меня: недостаток этого малого, правда, в том, что
он якшается со всяким сбродом, но он поделится куском хлеба
с первым встречным, он чужд притворства, не способен преодо
левать свою антипатию или льстить кому-нибудь, чтоб полу
чить заказ; потаскун, грубоват, но с нежной и тонкой душой;
никогда не завидует; он — великий скептик, обещал своей ма
тери в качестве новогоднего подарка намордник, но, подшучи
вая над ней и не выкрикивая, как в театре: «Моя мать, моя