Слышится голос: Прекратите...!
Д р у г о й г о л о с . Это эгоизм!
Э д м о н . Как это эгоизм? Не облегчаться!
Ш а р л ь Э д м о н . Да!
Г о т ь е . Ваша любовница бесплодна?
Ш а р л ь Э д м о н . Да!
Общий смех.
С е н - В и к т о р . Боже мой! Это же природа, это же великий
Пан!
Г о л о с . А природа мстит за себя, когда...
Тут Сент-Бев повесил себе на уши вишни. Картина! Заго
варивают об авторском праве.
Г о т ь е . Я такую прекрасную речь произнес в Комиссии, что
упустил возможность провести постановление об обратном дей
ствии закона.
С е н т - Б е в . Что такое? В этом нет здравого смысла. Хотя
я по существу против всякой собственности, все же я ежегодно
продаю небольшую собственность в виде томиков... Это дает
мне возможность делать подарочки женщинам... На Новый год
женщины так милы, что просто невозможно...
Кто-то упоминает имя Расина.
Ηефцер (обращаясь к Готье). Сегодня утром ты совершил
низость. В своем утреннем фельетоне в «Монитере» ты хвалил
талант Мобана и Расина.
Г о т ь е . Это верно, Мобан очень талантлив... Я просил для
него орден... У моего министра идиотские идеи — он верит в
шедевры. Вот я и написал о представлении «Андромахи». Что
же касается Расина, который писал стихи, как свинья, то об
этом существе я не сказал ни одного похвального слова... В ди
вертисменте, — знаете, в дивертисменте такого рода, — выпу
стили некую Агар...
С этой минуты Готье называет Сент-Бева не иначе как «мой
дядя» или «дядя Бев».
Ш е р е р (с высоты своего пенсне испуганно глядя на сидя-
424
щих за столом). Господа, вы так нетерпимы... Вы действуете по
принципу исключений... Ну, зачем же клеймить? Надо пере
строиться, надо бороться с этими первобытными взглядами.
Вкус — это ничто, только суждения чего-нибудь стоят. Нужны
суждения...
Ж ю л ь . Напротив, нужен вкус, а не суждения. Вкус — это
темперамент.
С е н - В и к т о р (робко). Я, признаюсь, питаю слабость к
Расину...
Э д м о н . Вот что меня всегда удивляло. Это то, что одно
временно можно любить салат обильно сдобренный уксусом и
обильно сдобренный маслом — Расина и Гюго.
В заключение — шум голосов.
Ч е й - т о г о л о с . Мы друг друга не понимаем!
Г а в а р н и . Слишком хорошо понимаем!
Exeunt 1.
29 июня.
< . . . > Париж — вот подлинная атмосфера, необходимая для
деятельности человеческого мозга!
1 июля.
Может быть, следует изобразить в «Актрисах» одну из вы
нужденных связей, вроде связи Деннери, — написать о мужчи
нах, которые могут обладать самыми красивыми женщинами
Парижа, подчинять их себе из-за той роли, того влияния, той
карьеры, которую они в состоянии обеспечить женщине, и в
то же время они прикованы к старухе, которая изливает на
них отчаяние своих сорока лет, заставляет подчиняться уни
зительным предписаниям и уходить, когда приходят ее любов
ники. < . . . >
2 июля.
Я нахожусь на империале омнибуса, рядом с канализацион
ным рабочим. Он рассказывает кучеру, как опасна их профес
сия, сколько их погибает за год, тонет в канализационных тру
бах во время грозы, как тела находят у Ботанического сада,
куда их выносит водою. Он сам однажды провисел на руках
два часа. Сколько таких людей безвестно гибнет где-то там, в
низах общества!
1 Уходят ( лат. ) .
425
Понедельник, 6 июля.
У Маньи.
Сент-Бев подал в отставку как член Комиссии академиче
ского Словаря, то есть отказался от тысячи двухсот франков
в год, ради того, чтоб опубликовать свою сегодняшнюю статью о
Литтре. Он бывает страстным в своей ненависти.
Нынче вечером он очень горячо настаивает на том, чтобы
на улицах было поменьше полицейских, опекающих нравствен
ность, он так громко восстает против произвола, существую
щего при регистрации проституток, как будто говорит pro domo
sua 1. Он требует, чтобы кто-нибудь из почтенных мужчин под
нялся на трибуну Законодательного корпуса и защитил прости
туток, оказал бы им поддержку: тогда господин Тьер и все