ных газет, сошел с ума, к нему приехал Клоден и обнаружил,
что жена Бренна пишет за него все корреспонденции и даже
статьи для политической хроники. Вот доказательство, что у
нас многие работы, даже в области литературы, доступны лицам
обоего пола.
24 декабря.
<...> Все человеческие чувства, — может быть, даже и лю
бовь, — это только различные виды чувства собственности или
продукт его распада.
448
30 декабря.
Вот весь наш день. Сегодня ночью я работал до трех часов
утра над любовной сценой первого акта *. После завтрака по
шел на Аукцион за двумя рисунками, которые купил вчера.
Потом мы правили корректурные листы для нового издания
нашей «Истории общества во времена Революции». После этого
влезли на лестницы и оттирали поташом стены нашей прихо
жей, снимали паутину. От трех до четырех были на уроке фех
тования. Когда вернулись, посыльный принес нам с Аукциона
великолепную пастель Перроно, которую в прошлое воскре
сенье мы поручили купить на распродаже картин Французской
школы живописи. Мы одеваемся, повязываем белые галстуки,
едем обедать к принцессе; возвращаемся и курим трубку, лю
буясь нашим Перроно, который стоит на столе в нашей спальне.
29 Э. и Ж. де Гонкур, т. 1
ГОД 1864
1 января.
Сегодня первым делом хочу навестить самых близких —
иду в Лувр. Закрыто.
Мы снова встречаемся с дядей Жюлем, единственным род
ственником, который у нас остался. По иронии нашего времени,
нам выпало счастье отобедать этим вечером в семье, — и где же?
У Жизетты, в компании ее актеришек, где мы принимаем
новогодние поздравления от Полена Менье.
2 января.
Путье, которого мы убедили выхлопотать себе пособие в две
сти франков, пришел к нам обедать и рассказал о таких по
дробностях жизни бедняков, заурядных и надрывающих душу:
«Деньги подоспели кстати, — ведь вот уже два дня, как ма
тушка разбила очки и не могла ничего делать, ни читать, ни
работать».
Задумываются ли над тем, что Высшая счетная палата
поглощает целый миллион, а служит лишь для того, чтоб еже
годно провозглашать равновесие бюджета, который никогда не
был в равновесии с тех пор, как существует?
Как-то ночью, во время бессонницы, мне вспомнилось впе
чатление от одной панорамы, изображающей битву, — впечатле
ние странное, глубокое, ужасное. Это — некое подобие приоста
новившейся, недвижной грозы, оцепеневшее смятение, немой
и омертвелый хаос. Ядра, разрываясь, не трогаются с места и
навсегда застыли в воздухе, который пронизан скупым и хо
лодным, разреженным и ясным светом. Мчатся всадники,
рвутся в бой пехотинцы, руки подняты, жесты судорожны, па-
450
дают раненые, сшибаются войска, бесшумно, безмолвно парит
Победа, полная дикой и зловещей неподвижности насилия.
Глядя на этот натянутый холст, на это мертвое поле сраже
ния, кажется, что видишь одновременно и сияющий апофеоз
Действия, и холодный труп Славы и словно начинаешь слы
шать глухой шум этой битвы душ и видеть бледные очертания
скачущих теней на краю призрачного небосвода.
Воскресенье, 10 января.
< . . . > Говорят, истина вызывает досаду у человека,
и вполне понятно, что вызывает досаду, ведь она не радостна.
Ложь, миф, религия гораздо более утешительны. Приятнее
представлять себе гений в виде огненного языка, чем видеть в
нем невроз. <...>
13 января.
<...> Сила древних зиждилась на мускулах, сила современ
ного человека — на нервах. Труд развивается от Геркулеса к
Бальзаку.
В эти дни изнурительной работы над нашей пьесой, правки
корректур, сменяющейся переговорами с издателями, — дни,
полные раздумий и деловых забот, — я с беспокойством спра
шивал себя: а что, если тяготы этой жизни возобновятся в
жизни иной? Бывают дни, когда я опасаюсь, что у бога есть
только ограниченное количество индивидуальных душ, перехо
дящих снова и снова из мира в мир, как все одни и те же цир
ковые солдаты * — от кулисы к кулисе.
27 января.
Мне внушают отвращение рассудительность и либерализм
правительства. Никакого гелиогабализма *, никаких причуд.
Только скандалы, почти благопристойные. Благоразумные дей
ствия, здравые суждения. Империя, власть должны быть пра
вом на безумие. < . . . >
Рассматривая гравюру XVI века — изображение укреплен
ного города, — я думал о том, что города, как и богов, создает
страх. Первый город был построен для защиты от убийства и
грабежа. Всякое общество возникает из потребности в жандар
мерии.
29*
451
Нам хорошо, мы наслаждаемся состоянием, которого очень
давно не испытывали, так что совсем от него отвыкли. Покон¬
чено с лихорадочной тревогой, с беспокойством, с нетерпели
вым ожиданием. Безмятежность, отдых, полный чувства удов
летворения. Не начало ли оздоровляющего действия успеха?
6 февраля.
Вчера мне рассказали об одном прекрасном поступке; в ли¬
тературе из этого можно было бы сделать нечто весьма краси
вое и драматичное. У юного г-на д'Орменана, очень бедного,
есть дядя, который должен оставить ему все. Дядя умирает;
юноша вступает во владение сорока тысячами ливров ренты.
Широкая жизнь. Пирушка с приятелями в дядином замке. До
ставая из старого шкафа бутылку старого вина, он обнаружи
вает завещание, лишающее его наследства; возвращается
к друзьям, ничего не говорит им; а после оргии отправляется
к своему нотариусу и вручает ему духовную дяди. Нотариус
разъясняет ему, что это глупо, что начнется тяжба, что об-
щины-наследницы все равно ничего не получат и что надо тут
же, не откладывая, сжечь завещание. Он не хочет. Завещание
предается гласности. Процесс. В день решения дела в Государ
ственном совете он не выказывает нетерпения, преспокойно
обедает с приглашенными друзьями у Дюрана. Он выигрывает;
больной чахоткой, уезжает в Египет, где умирает.
Человек, столь внезапно разорившийся, по собственной
воле, из-за своей чести, — можно что-нибудь сделать из этого.
14 февраля.
<...> Фейдо мне рассказал, что г-жа Перейр ежедневно
выходит, чтобы творить милостыню до четырех часов пополу
дни. Есть что-то пугающее в этом постоянстве, в этой пункту
альности сострадания, в этом ежедневном отправлении благо
творительности. Слишком уж тут чувствуется банковский ка
питал, умиротворяющий бога по четыре часа в день.
18 февраля.
< . . . > Мюссе: Байрон в переводе Мюрже.
Суббота, 27 февраля.
Он идет, он медленно приближается мелкими скользящими
шажками, весь словно из цельного куска. Так подползает пре-
452