рину, покупных чужеземных вин, цветов или фруктов. Их —
трое братьев, один из них глухонемой. И в этой сельской фи-
ваиде, среди этих мудрых крестьян, иногда рождается и уми
рает юная девушка, соединяющая в себе все достоинства и все
изящество тела, ума и души; одна из тех девушек, которые за
всю свою жизнь могут лишь раз проявить ослушание и своево
лие, когда во время болезни говорят отцу: «Хочу маму...» И если
отец отвечает, что мать устала, спит, они повторяют: «Хочу
маму...» — берут свой платок и бросают в спящую мать, кото
рая просыпается, чтобы принять их последний вздох.
10 октября.
Сена утром. Впечатление от тумана на воде. Все окутано
легким светящимся голубым паром, а в нем формы и очерта
ния деревьев мягко-оранжевые; на переднем плане — ветка
дерева, вся в росе, сияет на солнце, как горный хрусталь. На
воде солнце слепит вам глаза, камыши, охваченные заревом,
кажутся сверкающими обломками каких-то разбросанных дра
гоценностей. Излучина Сены — точно старая выцветшая па
стель, где сохранились только белые блики; позади деревьев,
словно растворенных в густом бело-голубом тумане, — небо
цвета расплавленного серебра.
В воде — яркое отражение небесной синевы, пересеченное
черными опрокинутыми отражениями четко обрисованных де
ревьев. И отражение зелени, чистый зеленый тон моха, не осве
щенного солнцем, что-то свежее, прохладное, резко выделяю
щееся среди неясных и расплывчатых линий, как бы нанесен
ных кистью Коро. < . . . >
— Я, государство: Людовик XIV.
— Я, отечество: Наполеон (Государственный совет, де
кабрь 1813 г., том I).
— Я, общество: Наполеон III.
— Я, человечество: Икс. <...>
Для «Литераторов» * — спор между Сен-Виктором и Барбе
д'Оревильи; последний ратует за книги идейные, а Сен-Вик
тор — за чистое искусство, ибо, по его мнению, Венера Милос-
ская стоит Платона. <...>
185
25 октября.
Возвращаемся из Бара, в нашем вагоне — женщина, Прю-
дом в юбке. Все время: «Да, да! ах! ах!» Сыплет пословицами:
«Нет дождика с неба — не будет с поля хлеба». Настоящий
праздник сельского хозяйства! Бесконечное «сударыня»: «Су
дарыня, вот в этом доме была у Наполеона последняя ставка
главнокомандующего... Я, сударыня, благословляю железные
дороги: движение — источник торговли...» Два года живет в
Бар-на-Сене: «Я, сударь, я — южанка, из Тулузы, но я уехала
оттуда совсем маленькой, восьми лет, я за нее помню, но смут
но. Это — стертая картина...»
Обрывки фраз из романов, там и сям — случайные мета
форы. Она говорит: по-парижскому.
«Мы с сестрой бывали у господина Энжерло, адвоката».
Постоянно подчеркивает, что знакома с людьми добропоря
дочными, солидными, адвокатами и т. п. «Мой отец писал его
портрет...» Мой отец, моя сестра, перечисление всех членов
семьи, родственных связей: «Семья моего мужа просто очаро
вательна: они мне — как самые родные, невестка для них все
равно что сестра. И такая дружная семья! Все заодно... У меня
родственники в Труа; но знаете, когда отправляешься по де
лам, невозможно по пути задерживаться. Они меня будут
ждать на станции». То и дело рассказывает о семье, болтает
обо всех своих делах.
«Господи, я всегда езжу третьим классом: немного жестко-
вато, но у меня есть шаль». Перечень способов употребления
шали в зависимости от погоды. «Во втором классе как-то не
удобно: одни открывают окна, другие хотят закрыть, а затем —
нельзя побеседовать. Я ездила однажды первым классом, из-за
грелок. Нас было четыре дамы в четырех углах; мы не рас
крыли рта; да к тому же и горячей воды еще не было, так что
было холодно во всех смыслах. А вот с этими славными кре
стьянами...»
И, пользуясь преимуществами третьего класса, она балабо
лит обо всем свободно и без устали, иногда понижая голос до
драматического контральто или разражаясь естественным, по
чти интеллигентным смехом.
«Мы очень любим гулять. Есть одна долина... Там, знаете,
трава такая зеленая; много зелени... И зелень нежная-нежная:
при солнечном свете она словно просится на картину... О да, я
по натуре — художница. У меня была склонность, были спо