Сволочей поймали и казнили ещё до Крещения. Главаря четвертовали с помощью берёзы. Вдове тело так и не отдали, негоже душегубов хоронить на святой земле. Остальных посадили на кол. Они мучительно умирали с неделю у стен княжеской крепости. Их родителям и жёнам тела отдали только спустя месяцы.
Нас осталось лишь четверо из десяти. И каждый жил своей жизнью…
Знаешь, дневник, батюшка Андрий тихо сказал мне, что я — копия мать. Те же зелёные глаза, как у всех детей, мягкая улыбка на алых губах, мягкие щёчки, нос уточкой, округлая пухлая фигура с тонкой талией. Но я, по его словам, сильнее, выносливее и не по возрасту мудрее. А я?.. Лишь согласилась. Он знал мою мать ещё девочкой, поэтому спорить не стала, лишь поблагодарила, поздравила с наступившим Рождеством его и всех домочадцев и ушла.
Днём меня будут ждать на праздничном обеде в доме священника. И я с удовольствием приду к ним.
Увидимся с тобой утром, дневник."
Есения поставила в правом нижнем углу дату: "Двадцать четвёртый день месяца Льда", и, утерев катящиеся по щекам слёзы, задула свечу. В потёмках добралась до постели и рухнула на неё, забывшись болезненным сном.
Глава 5
Утро началось совсем не так, как ожидала Есения. В дверь кто-то тарабанил, зовя её, но не со злом, а с паникой в голосе. Девушка с неохотой разлепила глаза и, едва переставляя ноги, открыла стучавшему.
— Госпожа целительница! Скорее! Там раненный! — выкрикнул ей в лицо мальчишка, помощник местных охотников. — На него напал волколак!
Есения встрепенулась и начала быстро-быстро собираться. Какой бы ни была усталость, как бы ни болело и ни ныло тело, но она обязана была как можно скорее прибыть на место, каждая минута была на счету. Закрепила на талии пояс, быстро натянула валенки и, натягивая на ходу плащ, захватив заплечный мешок, буквально выскочила на улицу, совсем забыв взять с собой фамильяра и закрыть дверь. Мальчишка мчался на несколько шагов впереди, указывая дорогу.
На удивление, бежать пришлось недолго, девушка даже не успела запыхаться. На открытой поляне с полудюжины охотников столпились над чем-то, а один даже держал под уздцы вороного коня. Увидев целительницу, мужчины разошлись в сторону, позволяя рассмотреть распластавшееся посреди красного от крови снега тело молодого мужчины. Боковым зрением девушка увидела разрубленного пополам волколака, а до ноздрей донёсся сладковатый запах разложения. Вопреки всем правилам, местные монстры волчьего типа почему-то крайне быстро начинали гнить. Должно быть, дело было в переносимой ими заразе.
Есения рухнула на колени рядом и прижала два пальца к шее раненого. Пульс есть! Слабый, но есть! Это уже было счастьем. Она бегло оглядела мужчину: кровавое пятно на животе и ещё пару длинных царапин на бёдрах. Попытавшись разорвать рубаху, дабы получить доступ к торсу, столкнулась с тем, что ткань просто отказывалась рваться. Наплевав на всё, девушка просто разрезала её забытым в сумке топориком, вызвав недоумение у окружающих, протягивающих ей охотничьи ножи.
— Носилки! И быстро! — раздавала приказы целительница, глядя на чернеющие края раны.
Гадость, что несли волколаки на своих когтях, уже проникла в тело и отравляла его. Это не был яд, вирус или бактерии в привычном понимании этого слова, просто вредящая и часто убивающая ослабленный организм. Есения также заметила, что кровь, если и вытекала из ран, то как-то медленно и как будто лениво, да и тело было достаточно холодным. Мужчине повезло: утром было довольно тепло для того, чтобы умереть от переохлаждения, а ещё, что его нашли недалеко от привычного маршрута охотников. Да и не был он голым: от полного переохлаждения спасла тёплая одежда, в особенности кожаные сапоги и чёрная дублёнка из неизвестного Есении меха.
— Эй! — она заметила, что раненый поморщась зашевелился и начал что-то бессвязное бормотать, и похлопала его по щекам. — Мы спасём тебя!
Мужчина приоткрыл свои глаза. Никогда прежде Есения не видела настолько ярко-голубых глаз, словно на неё смотрело небо, а не человек.
— Красивая… — прошептал еле слышно неизвестный и снова потерял сознание.