Мне страшно до дрожи в коленях. Я устала и, если продолжу так дальше, могу и сама коньки отбросить. Последние дни дались мне тяжело, а сейчас и запас магии практически закончился, хватит лишь на то, чтобы усыпить мужчину, когда закончу лечение. Нужно несколько дней не колдовать по-хорошему, удобно спать и набивать до отвала пузо. Но мне это точно не светит. Ближайшие дни мне предстоит ухаживать за больным, и надо не переусердствовать.
Зараза, переносимая волколаком, может и не отравила его организм полностью, но могла задеть мышцы, лишить их чувствительности или даже убить всю функциональность. Самое страшное, что может быть — это повреждение хотя бы части нервной или кровеносной системы. Тогда он не жилец. Шанс выбраться при таких повреждениях практически нулевой. Ему повезло, если холод замедлил не только течение крови, но и передвижение заразы.
Вытащить его из лап смерти я смогу. Он уже невероятный везунчик! Выжил с разодранным брюхом на морозе, не умер от заражения или когтей волколака. Он, должно быть, хороший вояка, ведь смог после ранения убить врага, ещё и зачем-то разрезав пополам.
Это меня и пугает. Пока он слаб и не может передвигаться без помощи, но что будет спустя время? Мне нужно будет решить, к кому в дом его направить после того, как заживут основные раны. У себя его держать как минимум греховно с точки зрения религии. Под одной крышей могут жить долго либо супруги, либо родственники. Как максимум, это небезопасно для меня. Он явно не из самой бедной семьи, а для таких портить девок, в том числе и против их воли, абсолютно нормально. Этого я и боюсь. Избегать его, пока он бессилен, смогу, но дальше уже будет крайне проблематично."
Кошка, до этого мирно спящая, издала тихий "Мяфк", привлекая внимание. Есения отвлеклась от написания и поспешила подойти к кровати. Мужчина мирно дремал, его дыхание стало ровным, без хрипов, льдинки растаяли, оставив лишь мокрые пятнышки на простыне, а компресс уже заметно уменьшился в размере, девушка поспешила его убрать. Есения положила ладонь на лоб мужчине и кивнула сама себе — жар заметно спал, почти норма. Она с помощью небольшого количества тёплой воды начала разматывать присохшие от крови бинты на животе, удивившись, что мужчина даже не дрогнул от её действий. Проще было бы, конечно, разрезать, но бинты были в этом мире в дефиците, особенно с учётом того, что делались они из хлопка, а он рос только в южных княжествах. Картина, представшая перед ней, пусть и не ужасала, но была малоприятна. Швы воспалились, спёкшаяся кровь засохла у краев ран, к сожалению, ещё появились небольшие чёрные полосы, совсем маленькие и еле заметные, но всё же они были. Есения снова обмыла и обработала швы, на этот раз особой мазью, состоящей из тщательно перетёртого крайне редкого листа алое и ряда других растений и впитывающейся почти сразу. Подождав, когда всё окончательно впитается, она взяла свежие бинты и аккуратно, не надавливая и не перетягивая, заново перевязала ему живот. Снимать "шину" девушка не хотела, да и это будет достаточно болезненно, пока нога так сильно опухла. Но будить мужчину нужно было, чтобы он принял необходимые лекарства. Поэтому она снова подготовила целую ложку снадобья, надеясь, что он всё проглотит без попыток выплюнуть, и уже давно остывший отвар ивовой коры. Лишь после этого твёрдо, но без особой силы похлопала мужчину по плечу:
— Эй, просыпайся, — он дёрнулся и открыл заспанные глаза. Должно быть она снова попала в фазу быстрого сна, скорее всего даже на самое начало. — Нужно выпить лекарства.
— Какие? — прохрипел мужчина, с недовольством и даже каким-то недоверием глядя на Есению.
— Какие надо! — огрызнулась девушка, поднося к его губам ложку. — Пей молча.
Раненый недолго поколебался и в конце концов взял в рот её содержимое. Его лицо тут же скривилось, выражая откровенное омерзение. Есения чётко услышала начинающиеся рвотные позывы и поспешила закрыть ему рот:
— Глотай! — снова, как и в прошлый раз, прикрикнула. — Или сдохнуть как шавка подзаборная хочешь?! — то ли от страха, то ли от того, что на него так нагло наорали, но он проглотил снадобье.
— К… Какая мерзость! — возмутился мужчина, всё ещё хрипя и откашливаясь от вкуса снадобья.
— Ещё бы. Приятных лекарств не существует, — она протянула чашку с отваром. — Это менее противное, его тоже надо выпить. До дна.