Он со скепсисом взял напиток и выпил одним махом, понимая, что спорить бесполезно, добавив в конце лишь: "Гадость". Девушка с улыбкой забрала чашку и мягко положила ему ладонь на лоб, начав читать заклинание глубокого сна, быстро-быстро шепча слова как скороговорку. Мужчина хотел было что-то сказать, но его глаза уже закрылись, и вскоре он уснул глубоким, таким нужным ему сном. Проснётся он в лучшем случае ближе к полудню: организму нужно будет поспать для небольшого восстановления сил. Есения поспешила накрыть мужчину лёгким одеялом, запомнив про себя, что нужно будет сделать ему укол антибиотик, перед тем, как пойти спать. Уборкой заниматься абсолютно не хотелось, поэтому девушка закрыла окно в ванной и вернулась к дневнику.
"Завтра нужно будет связаться с высшим руководством Гильдии, чтобы они помогли найти его семью, и сообщить, что он здесь и всё ещё жив.
У снадобья есть достаточно большой шанс не подействовать на организм. Смерть ему до сих пор грозит, ведь зараза приводит к летальному исходу практически в ста процентах случаев. Будем верить, что всё подействует, и мне не придётся отправлять семье его труп. Да и гибель мужчины грозит мне проверками и долгими разбирательствами. Чем более влиятельные родители и прочие родные, тем дольше мне будут доставлять неудобства. Смерть в нашей профессии, увы, обычное дело, у других членов Гильдии это уже было, у меня — нет.
Утром наконец-то привезут свежее молоко и сливочное масло, которые по договорённости каждую неделю поставляют к моему порогу, получая за это хорошие деньги. Я смогу наконец-то полакомиться вкусной, горячей овсяной кашей с кусочком сливочного масла. Может даже достану из закромов душистый липовый мёд!
А ещё нужно продумать рацион больного. Кормить его сладким и солёным сейчас нельзя, но и пресной едой тоже не желательно. Ещё и мяса у меня не так много, как хотелось бы, и как нужно ему для восстановления. Надеюсь, завтра я смогу попросить кого-нибудь купить несколько килограмм говядины, засоленного сала, кровяной колбасы и, может быть, ещё немного свинины и курятины. Всё это понадобится как ему, так и мне, для восстановления сил. Одни растраты пока с этим "гостем".
Но это всё завтра… До завтра, мой милый дневник."
В конце лишь дописала дату: "Двадцать пятый день месяца Льда" и поспешила закончить последнее перед сном.
Она дважды, меняя воду, прокипятила многоразовый шприц, заблаговременно вымытый под проточной водой, набрала в него антибиотик и аккуратно поставила в вену мужчине. Тот даже не пошевелился, настолько крепко спал. После всего Есения, немного ленясь, оставила шприц в колбе с водой, обещая себе утром всё помыть. Оставалось самое интересное — найти место для сна. На кресле она не хотела спать однозначно, ведь спина к утру прикажет долго жить. Пол тоже был не самым приятными местом для сна. Оставалась только перекрышка, на которую она не забиралась ни разу с лет тринадцати и не была уверена, поместится ли. Но выбора не было от слова "совсем". Её дублёнка отправилась прямиком на печку, а следом ещё и свёрнутое в аккуратный рулон шерстяное платье из сундука. Подкинув несколько дров в печь, Есения не без труда улеглась на перекрышку и практически сразу же погрузилась в тяжёлый, глубокий сон без сновидений.
Глава 7
Проснулась Есения от тихого звона колокольчика и звучного голоса молочника, звавшего её, растягивая гласные в имени на манер какой-то народной песни. Она с улыбкой, почти в полной тьме тихо сползла с печи, потянулась, расправляя затёкшие за время сна мышцы, и поспешила выйти за пределы дома, не забыв на этот раз накинуть шаль и надеть валенки. Иначе вид босой девушки вызовет у бедняги-молочника сердечный приступ — откачивай его потом! Стоило закрыть дверь, как она во всё горло крикнула:
— Доброе утро!
Она повернула голову направо, к востоку, пытаясь высмотреть хотя бы намёки на солнце, но увидела лишь красноватые полосы, говорящие о скором рассвете. Напротив входа, у боковых ворот, стояла лошадь, запряжённая в большую повозку, забитая небольшими бочками и мешками. Седовласый добродушный на лицо и суховатый старик с пышными бородой и усами сидел на козлах повозки, мягко как-то даже по-отечески улыбаясь Есении, приподняв шляпу, привечая её. Мягко спустившись на землю, он снял одну из бочек и поставил её рядом, на снег.
— Дед Митяй, ну что вы тяжести-то таскаете? — возмутилась девушка, выхватывая из рук старика предназначавшийся ей мешок.
— Да ты что, милая, это не тяжело! — со смехом ответил дедушка и, взяв бочку в руки, зашёл за ограду. — Ого! Это что за красавец? Твой?