— А ты умеешь быть красивой! — с непонятной для девушки улыбкой произнёс Яромир.
— Это издёвка или искренне? — спросила девушка, удивлённо посмотрев на собеседника.
— Ты красивая, — на недоумевающий явно взгляд Есении поспешил добавить: — Я не лгу. Сегодня ты особенно красива.
— Благодарю, — со смущённой улыбкой сказала девушка. — Ты просидишь несколько часов за столом? Я придвину его к кровати, сможешь в любой момент лечь, если будет неприятно или больно.
— Женщина, я воевал, сидя на коне неделями, так что переживу твои посиделки — Яромир уж приосанился, показывая, мол, я силён как бык.
— Верю, верю! — хихикнула Есения.
Она подняла разбросанные вещи, полотенца и прочее и отнесла всё по своим местам или в ушат к прочей грязной одежде. Самое сложное, что осталось — это аккуратно пододвинуть достаточно тяжёлый стол. Поставив его на ножки, девушка принялась с усилием медленно, но уверенно двигать его. Ближе к кровати она увидела на столешнице мужские руки, и в одно мгновение стол уже стоял у довольного собой Яромира. А Есения поняла, что этот человек раз в пять точно сильнее её. Мужчина, конечно, отличался крепким и плотным телосложением, но кто ж знал, что под кожей скрывается поистине богатырская силушка!? Девушка коротко кивнула и, подойдя к ближайшему, "хозяйственному" сундуку, открыла его и принялась копаться. Почти на самом дне она нашла свёрток из телячьей кожи и вытащила его. Мягко уложив на стол, развязала уже старенькие завязочки, и на свет божий явилась молочно-белая хлопковая ткань. Встряхнув её, Есения подняла столп пыли, но красота скатерти явилась миру во всей красе. По краям были расшиты гладью незабудки, васильки, жёлтые ирисы и календула, а над ними как будто зависали, взмахивая маленькими крылышками, диковинные разноцветные крошечные птички с длинными тонкими клювами, которые в прошлом мире девушки называли колибри.
— Я ничего не понимаю в вышивке, но это поразительно красиво, — только и смог вымолвить после минутного молчания Яромир. — Откуда у тебя это? Сама сделала?
— Куда мне! Я иголкой могу разве что штопать и то плохо! Это было когда-то частью приданного сестрёнки, сама своими руками ещё совсем маленькой сделала, — Есения мягко погладила ткань и "птичек" с грустной улыбкой. — Мы с братьями начали собирать ей на приданное ещё до того, как она стала девушкой, знали, что хоть её замуж надо выдать. Она научилась вышивать, едва смогла держать в своих детских пальчиках иголку. И стала лучшей мастерицей, мне кажется, во всём княжестве. Мы покупали ткани и нитки, а Мила творила чудо. А вскоре подарила нам с братьями свои рукоделия. Мне досталась скатерть, брату Деяну — рубаха, а Анастасию она сплела очелье и рушник для священных празднеств.
— Поразительно…. — мужчину явно уже впечатляла семья девушки. — И птицы чудные, никогда таких не видел.
— Это…. Трохилида, если не ошибаюсь в названии. Заморские маленькие птички, они двигаются быстрее стрелы и размером с мой кулак. Я о них рассказывала младшим ещё в детстве.
— Да ну, врёшь! Не могут птицы так быстро летать!
— Могут, не будут же учёные мужи врать!
— Врут!
— Не врут!
За шуточным спором на достаточно повышенных тонах они только спустя длительное время услышали громкий и сильный стук в дверь, заставивший их двоих замереть, как застигнутые врасплох попавшиеся на горячем или воришки-неудачники, или любовники.
Глава 15
Наскоро расправив скатерть и покидав лишние вещи в сундук, Есения, нервно поправляя юбку сарафана и постоянно отряхивая руки, поспешила к двери. Но не успев даже подойти к ней, девушка от суматошности своего поведения чуть не столкнулась с родными, резко открывших вход в дом.