— Что ж… Я вас познакомлю, — Есения кашлянула и указала раскрытой ладонью в сторону сидящего, будто слившегося с кроватью, до этого крайне тихо Яромира, родные обернулись. — Это Яромир. Он был сильно ранен, поэтому до конца зимы будет жить здесь.
— Приятно познакомиться! — произнесла с улыбкой Мила, придерживая удивлённого ребёнка на руках.
— Рад встречи, — Анастасий слегка наклонил голову в знак приветствия.
— Взаимно, — коротко ответил им Яромир.
— Садитесь, сейчас стол накрою.
Есения лёгкими движениями придвинула заранее выставленные стулья и кресло-качалку к столу. Брат сел на стул лицом к Яромиру, а по правую руку на кресле устроилась Мила со всё ещё озадаченным ребёнком на руках. В центре стола очень быстро появились две глубокие деревянные миски с пышущей жаром едой: сваренный картофель со сливочным маслом и укропом и мягкий большой кусок запечённой говядины под простыми специями, солью и перцем. Меньшие миски встали вокруг, неся в себе квашенную в дубовой бочке капусту с морковью, засоленные с лета огурцы и даже заморские помидоры, мочёные яблоки и даже немного в панировке обжаренных кабачков, остатки осеннего урожая. Тёплый клюквенно-смородиновый морс в глиняном кувшине порхнул в ловких руках девушки над расставленными кружками, наполнив их. Плетёная из сухого тростника небольшая тарелка сначала была устлана маленькой салфеткой из льняной ткани, а сверху расположился в ровном порядке мягкий хлеб. Готовить, угощать и накрывать столы Есения могла и умела.
— Мила, малышу дать краюшку хлеба?
Есения знала, что в этом возрасте многие начинают подкармливать детей чем-то другим, кроме молока. У крестьян нечасто были свежие овощи или мясо посреди зимы для "пюрешек", поэтому детям давали в качестве прикорма простой хлеб.
— Конечно!
Мила с большим удовольствием отдала ребёнку протянутый небольшой кусок хлеба, в который он тут же с восторгом принялся обсасывать и грызть немногочисленными зубами. Малыш правда тут же принялся недовольно ворчать, выражая нежелание сидеть на руках у матери. Анастасий поспешил забрать племянника из рук сестры и усадил его на палас возле стеллажей. Мальчик спокойно и с угуканьем поедал хлеб, пока не произошло немного неожиданное событие.
Ночка, до этого мирно спавшая на печке, мягко спрыгнула на пол и медленно и осторожно стала подходить к малышу, обходя его и обнюхивая. Родственники с замиранием сердца наблюдали за этим действом и успокоились только тогда, когда раздалось мягкое мурчание и заливистый детский смех. Ночка подставила свой мягкий пушистый бок под цепкую ручонку мальчика, второй он всё ещё держал недоеденный хлеб, и тёрлась об него, а тот в свою очередь неловко хватал её за шерсть. Кошка терпела подобное обращение на удивление хорошо, лишь раз стукнула малыша лапой, когда тот причинил ей боль, хватив ту за хвост. Кажется, ребёнок и животное поладили. По крайней мере Ночка принялась смиренно ожидать, помахивая хвостом на манер собаки, ожидая, пока мальчик закончит с едой.
— Я боялась, что она его цапнет, — с облегчением произнесла Есения. — Каким именем крестили?
Мила сообщила о рождении сына почти сразу после родов. По поверьям, давать младенцу имя было не принято до сорокового дня жизни. Лишь после крещения он обретал его раз и навсегда. Если же младенец умирал до крещения, его могли крестить посмертно, а его душа навек поселялась в доме в качестве маленького домового.
— Святослав, — с гордостью озвучила имя сына Мила. — Муж с отцом Селантием из нашего прихода подумали, что это имя ему подойдёт.
— Хорошее, светлое имя, — поддакнул Анастасий. — Это имя носил один из самых почитаемых святых в каноне церкви…
Есения мысленно закатила глаза, понимая, что сейчас начнётся большой рассказ об этом самом святом. В отличие от брата, её не интересовала религия, верующей могла себя назвать только со скрипом. И слушать лекции по такой теме ей точно сейчас не хотелось. Сбоку послышался тихий, сдавленный смешок. Девушка перевела удивлённый взгляд на давящегося от смеха Яромира.
— Прекрати!.. — едва слышно прошептала возмущённо она.