— Принимайте работу, госпожа травница! — с гордостью произнёс порядком уставший от беготни старший ученик.
— Всё в точности! — кратко взглянув на плескавшуюся в бочке до самых краёв воду, девушка улыбнулась им. — Благодарю. Пирожков возьмите, свежие совсем!
Она поспешила раздать каждому из расчёта: по одному в руку и ещё один в зубы, пока не начали отказываться. Есения специально сделала много, даже мальчишке на вечер останется. Любила потчевать приходящих, что уж тут поделаешь. Выпроваживая их, она ещё и всучила каждому по две серебряные монеты, за оперативность, так сказать. Это была большая плата за такую простую работу, но за то, что сделали быстро и качественно, считала должным доплатить. Тем более, что их отвлекли от основной работы.
— Вкусно, — сказал, откусывая и пережёвывая очередной пирожок, Яромир, попутно разглядывая начинку. — Что это такое в начинке?
— Очень густое варенье из ранних яблок и вишни, — хватая и кусая булочку, с немного набитым ртом проговорила Есения. — Повидлом называется. Варится долго, но вкусное.
— Научил кто?
— Ага, ба… — тут она осеклась, о бабушке говорить нельзя было, иначе будет ещё больше вопросов. — Жёнка одного купца, они южнее живут. У них там виноград, говорят, как золото блестят и размером большой ноготь! А помидоры воооот такие!.. — она сложила ладони вместе, слегка растопырив пальцы.
— Да ну, врёшь! Не бывает таких больших!
— Бывает!..
Их милый и смешной спор был прерван звонкой трелью, пронзившей резко пространство. Этот звук издавала сфера, молчавшая до этого почти две недели…
Глава 20
Наскоро зачесав и пригладив распушившиеся волосы и наскоро дожевав остатки пирожка, Есения схватила сферу на подставке и поспешила вглубь дома, на склад. Не забыв подвесить на стену небольшой световой огонёк на стену, села за стол и коснулась аккуратно ладонью шара. Внутри всё покрылось дымкой, а после на её месте оказалось морщинистое серьёзное лицо Томиры.
— Ох, детка! — воскликнула она, едва увидев девушку. — Что с тобой приключилось? Выглядишь хуже покойницы.
— В метель вчера попала, еле выбралась живой, — честно ответила ей Есения, незачем лгать было. — Завтра буду уже как огурчик.
— Ох, детка, совсем себя не щадишь! — покачала головой совсем уж грустно Томира и начала поучать Есению: — Ты молодая и такая безрассудная…
— Томира, что случилось? — резко пресекла её нотации девушка, понимая, что ради этого бы с ней не связывались. — Вы бы не стали звонить просто, чтобы поболтать.
— Тебя не проведёшь, — натянуто улыбнулась ей Томира, а после, поправив чуть сползшие на кончик носа, заговорила уже официальным тоном: — Совет гильдии решил направить к следующей весне в вашу деревню ещё одного целителя. Ваш поп сообщил о небывалом приросте населения за последние десять дней. Сколько младенцев ты приняла за эти дни?
— Порядка четырёх десятков. И ожидаются ещё, осталось три женщины, дохаживающие свой срок, — отчиталась Есения и поняла, что это действительно огромное количество детей даже для их деревни. — Мы действительно быстро растём…
— До весны продержишься одна? — с беспокойством спросила женщина, явно понимая, что в поселении, где родившихся больше, чем умирающих, целителю со столь небольшим запасом магии будет очень тяжело.
— А у меня есть выбор? — с горьким вздохом девушка натянуто и невесело улыбнулась. — Всеми силами постараюсь продержаться. И для дома выберу хорошую землю, попрошу главу деревни её никому не отдавать.
— Спасибо, дорогая, — Томира что-то записала себе и после снова обратилась к Есении. — С тобой хочет поговорить царь. Поэтому соединяю тебя с ним.
— Что? Сейчас?!
Но её уже не услышали, шар заполнился дымкой, а сама девушка начала паниковать и суетиться на месте. Ни с кем выше Мудрейших она ни разу не контактировала, отчего совсем не знала, как себя вести. Отчего, когда дымка начала развеиваться, Есения состроила спокойное и крайне дружелюбное выражение лица, пусть её нога и нервно дёргалась под столом.
В шаре отобразилось лицо порядком уставшего, вечно нагруженного и далеко немолодого мужчины, чья голова и борода были уже совсем седые. Есения не знала точного возраста царя, поэтому лишь предположила, что тому чуть за шестьдесят, может и значительно больше, настолько плохо он выглядел со своими синяками под глазами и излишне бледным лицом. Впрочем, это могло быть не только признаком усталости, но и тяжёлой болезни. Эта очень плохая мысль поселилась в голове Есении, но она постаралась её отогнать.