Прощённое Воскресенье в этом году выпало на двадцатое число месяца Первой Капели. К полудню, когда все уже давно вышли с воскресной службы в храме, какие-то двое местных мужиков привезли огромное бревно и лихо принялись пилить его на более мелкие части. Яромир смотрел на всё это, даже затаив дыхание. Заготовка дров была обычным делом для деревенских жителей, но он впервые наблюдал, насколько лихо и быстро всё происходило.
— Они этим занимаются больше двух дюжин лет, — пояснила Есения на его удивлённый взгляд. — Мы, деревенские, закупаем дрова по весне, чтобы к зиме были сухие поленья. Я живу одна, домик маленький, отчего мне нужно немного.
— Ты из этого делаешь поленья потом? Их же, вроде, колоть нужно?
— Всё верно. И этим займёшься ты! — нагло заявила девушка, хихикая.
— Я?! — возопил на её слова Яромир.
На его возмущение повернули голову мужички, глядя на него, мол, и шо ты так орёшь? Даже пасущийся на небольшом лугу сзади дома Ворон недовольно посмотрел на хозяина, отвлёкшего его от поедания вкусной молодой травы. Даже Ночка, до этого мирно дремавшая на солнышке, недовольно зашипела и даже заурчала от такого, подскочив на месте и выгнувшись в спине дугой.
— Да, ты. А кто ж ещё? Мне за теплицей ухаживать ещё и огород продолжать сажать. Так что… Мужики! Научите его как надо?
— Всё, что захотите, госпожа травница! — ответил старший из них, мужичок уже лет под солидные семьдесят. -
— Может я лучше огород вспашу? — Яромир посмотрел на количество уже распиленные кряжи, их было, как казалось, чересчур много уже сейчас.
— Ну уж нет. Не то сделаешь, а я к лету останусь без урожая! И это всё, — девушка обвела рукой всё ещё растущее количество кряж. — Тебе это на дней пять по меньшей мере.
Яромир издал протяжный стон неудовольствия, от которого окружающие по-доброму как-то рассмеялись. Он ещё чувствовал упадок сил, болезнь явно забрала слишком много от его былой удали. Но понимал, что Есения не дала бы ему делать то, с чем он не справился.
Девушка действительно скрылась за дверьми теплицы. Уже пару дней она там возилась, выходя оттуда лишь в обед или вечером. Каждый раз глядя на теплицу, Яромира всё время удивляло, насколько качественная и явно очень дорогая это работа. Высотой почти с дом целительницы небольшое здание, целиком состоящее из маленьких прозрачных «окон»: и стены, и крыша, и даже дверь. Стекло было чуть мутноватым после схода снега и дождей, но снующую там Есении можно было увидеть без каких-либо проблем.
— Ну шо, хлопчик, — обратился к нему тот пожилой мужик. — Хоть раз колол дровишки? — ему в ответ Яромир лишь покачал головой. — Ох, ох, плохо, плохо, — старик горько покачал головой. — Эй, Ярик! Колодку тащи!
Мужчина помоложе, примерно ровесник Яромира, споро выкатил из-под навеса поленницы большой круглый кусок бревна, явно уже старый и видавший всякое. По краям виднелись различные зазубрины и следы от топора, кое-где её даже покрыл мох и редкие грибы. Видно было, что пользовались ею уже давно, но крайне редко.
— Держи, хлопец. Этим ты и будешь всё делать.
Старик указал на топор в руках молодого мужчины. Яромир забрал его и удивился лёгкости и тому, насколько нов инструмент. Даже перекинул из одной руки в другую, удостоверяясь, что ему действительно легко.
— Всё просто, — мужчина, названный Яриком, поставил на колодку небольшой кусок бревна. — Маленькие раскалываешь пополам, — он резко ударил лезвием своего топора по дереву, и оно прекрасно раскололось надвое. — Побольше уже на четыре части, — взял кряжу пошире. — Сначала бьёшь в центр, раскалывая, — и замахнувшись, ударил, расколов кряжу надвое, а после половинки ещё надвое.
— А совсем большие? На восемь или больше? — уточнил Яромир.
— На восемь, — кивнул ему Ярик. — Если совсем-совсем большой, то можно и больше. Сам решишь.
Яромир кивнул, взял одну из небольших кряж, поставил на колодку, замахнулся и… промазал. От удара топор оказался воткнут в колодку. От этого стало даже немного неловко, мужчина поспешил вытащить инструмент.
— Тогда так, — Ярик воткнул лезвие топора немного в кряжу, закрепив тем самым её немного, и, подняв её и размахнувшись, ударил о колодку, дерево благополучно раздвоилось и отскочило в разные стороны. — Так лучше будет?
— Да!
Яромир повторил за мужчиной, и с восторгом, словно ребёнок, смотрел на расколотую им чуть позже кряжу. Следом он взялся за остальные других размеров, не забывая слушать наставления и корректировки от знающих людей. Расколов в конце концов из найденных самый большой на двенадцать достаточно больших поленьев, мужчина увидел на лицах наставников удовлетворение. Попрощавшись с ними и поблагодарив, Яромир приступил к работе, которая ему, на удивление, даже начала нравится.