Что мне делать?
Может, мама и не приедет. Она ни разу не приезжала. А вдруг приедет? Не к добру этот сон. Иногда сны сбываются.
Меня уже подташнивает. Кажется, я раздумала идти в «Макдоналдс».
Видите? Настоящая кровь.
Теперь мне уже не пойти в «Макдоналдс», хочу я этого или нет. Я затеяла драку и посажена под замок.
Вот как все произошло. Я направилась к Питеру. И зашептала ему на ухо:
— Питер, хочешь пойти с Кэм в «Макдоналдс»?
Питер вытянул шею, ему стало щекотно от моего дыхания.
— Вместе с тобой?
— Нет, вместо меня. Я передумала. Все будет в порядке, я сама поговорю с Кэм. Ты ей нравишься, она не станет возражать.
Питер обеспокоенно заморгал:
— Трейси, я не могу. Я уже приглашен на обед. Семьей, о которой говорила Илень.
— Стариками, из которых песок сыплется? — уточнила я.
Илень предупреждающе подняла брови, но я продолжала:
— Спорим, они не возьмут тебя в «Макдоналдс»!
— Трейси, почему бы тебе не пойти самой? — спросила Илень. — Ты ведь так ждала этого дня.
— Конечно, только… лучше я останусь здесь. На всякий случай.
Илень, может, и настоящая мигрень, но она быстро складывает два и два.
— Трейси, я не думаю, что твоя мама сегодня приедет, — тихо сказала она.
— Ну да. Я знаю. Но мне приснился сон… Что она приехала.
— Я уверена, это был чудесный сон, но…
— Нет, это был настоящий кошмар, потому что я уехала с Кэм, и она меня не застала, и…
— И ты проснулась вся в слезах в мокрой постельке, — пробормотала Жюстина.
— Я сказала — заткнись, — угрожающе произнесла я.
— Трейси, на твоем месте я бы пошла с Кэм, — сказала Илень.
— М-м-м. Не знаю. Что-то мне расхотелось. — Я снова взглянула на Питера. — Кто заставляет тебя встречаться со стариками именно сегодня? Познакомишься с ними в другой раз. А сегодня отправляйся с Кэм и попробуй биг-мак.
Питер задергался. Илень положила руку ему на плечо. Он взглянул на нее, затем на меня:
— Прости, Трейси, но я сам хочу с ними познакомиться. С тетей Ви и дядей Стэнли.
— Конечно, Питер. А Трейси хочет пообедать с писательницей, — кивнула Илень.
— Не хочу.
— Вот я бы пошла, — сказала Жюстина. — Но не могу. Я жду папу. Сегодня я обедаю с ним.
— Точно как в прошлую субботу. Правда, он так и не появился, — напомнила я.
— Ну и что! Он приходит ко мне, пусть редко. А твоя знаменитая мамочка вообще ни разу не показывалась, — бросила Жюстина.
— Врешь! — завопила я. — Она приезжала ко мне сотни раз. Скоро она приедет и заберет меня насовсем. Я буду жить в Голливуде и… Прекрати смеяться надо мной, свинюшка!
— Какая же ты дура! — задыхалась от смеха Жюстина. — Твоя мамочка никакая не звезда. Луиза мне все рассказала. Твоя мамочка просто пустое место. Никогда она к тебе не приедет. Она не появлялась уже тыщу лет. Да она давным-давно тебя позабыла. Или обзавелась кучей новых детишек и не хочет даже вспоминать страшненькую, противную Трейси.
Я ударила ее. Еще раз и еще. Я продолжала молотить, ни о чем не жалея. Из ее носа снова хлынула кровь. Мне тоже слегка досталось, почти не больно. Теперь я сижу в комнате отдыха, часы давно пробили полдень, вместо меня с Кэм отправится кто-нибудь другой, ну и пусть. Одно утешение — не Жюстина.
Может быть, мама все же придет.
Я слышу шаги. Дверь начинает открываться. Мамочка?!
Нет. Конечно нет. Мама никогда ко мне не приходит. В дверях стоит Кэм.
Я взглянула на Кэм и зарыдала. То есть зарыдала бы, если бы я вообще когда-нибудь плакала.
— Ой-ой-ой, — сказала Кэм. — Да, вижу, ты мне не рада, Трейси.
Она села прямо на пол рядом со мной, дожидаясь, пока я утихну. Потом залезла в карман джинсов и достала мятый платок. Передала его мне, чтобы я промокнула последствия аллергии.
— Что будем делать? — спросила Кэм.
— А у нас есть выбор? Я наказана.
— Вовсе нет. Тебя отпускают со мной. Я спрашивала у Дженни. Илень объяснила, как все произошло.
— Откуда ей знать! Как я ненавижу, что вы все время меня обсуждаете, — сердито сказала я.
— Представляю, как это раздражает, — согласилась Кэм. — Впрочем, считай, что ты все время в центре внимания. Ну, высморкайся как следует. Хорошо, ты сегодня не накрашена.
— Смеетесь?
— Поддразниваю. Идем?
— Ага.
Я все еще слегка беспокоилась, а вдруг придет мама, хоть и понимала, как это наивно. Я знала почти наверняка, что все это мечты. Глубоко-глубоко в душе я чувствовала, что Жюстина права. И все же беспокойство не исчезло.
— А как же мама?.. — прошептала я.
— Боишься, что она придет и не застанет тебя? — поняла Кэм. — Это дело поправимое. Мы позвоним из города в детский дом, чтобы узнать, не появилась ли она. И если она приедет, мы мигом примчим тебя обратно. Идет?
— Здорово, — улыбнулась я.
Так мы с Кэм все же отправились в «Макдоналдс». У Кэм древний травянисто-зеленый «Ситроен», немногим лучше микроавтобуса.
— Мама под страхом смерти не села бы в такую развалюху, — сказала я. — У нее «Кадиллак».
— Угу, — кивнула Кэм.
Я обиделась:
— Вы киваете из вежливости, да? Вы ведь не верите, что у мамы «Кадиллак».
Кэм взглянула на меня:
— А ты сама веришь?
Я немного подумала:
— Иногда.
Кэм снова кивнула.
— А иногда я знаю, что все выдумала, — пробормотала я. — Это ничего? Что я все время вру?
— Я выдумываю все рассказы из головы. Так что по мне здорово, когда люди сочиняют, — сказала Кэм.
— Я не забыла статью. Я ее закончила. Вам не придется мучиться. Хотите, я вам почитаю? Вы будете поражены, честное слово. Думаю, я справилась, как заправский журналист.
И я начала читать:
— «Тонкие черты Трейси Бикер искажены страданием. На долю умной, очаровательной девочки выпали страшные мучения в так называемом детском доме. Обстоятельства вынудили ее красивую талантливую мать отдать родную кровинку на попечение чужим людям. Вскоре она вернется за любимой дочкой, но пока славной маленькой Трейси нужна заботливая семья. На свалке брошенных детей Трейси вынесла много унижений и издевательств…» Кэм, что вы смеетесь?
— Издевательств? — еле выдавила Кэм.
— Только взгляните на мои руки. Видите, на костяшках настоящая кровь.
— Точно. Оттого, что ты расквасила бедной Жюстине нос, — заметила Кэм. — Это ты всех унижаешь и издеваешься над остальными детьми.
— Возможно. Но если я напишу правду, кто меня удочерит?
— Не знаю, — сказала Кэм. — Если бы я удочеряла ребенка, я бы, наверное, взяла самую вредную и трудную девчонку. С такой не соскучишься.
Я взглянула на нее. И так и застыла. Колесики в моей голове закрутились: тик-тик-тик.
На какое-то время еда заняла все мои мысли. Я съела биг-мак и большую картошку фри, запила их клубничным коктейлем. Кэм от меня не отставала. Потом она взяла себе кофе, а мне — еще один коктейль. И мы, сыто отдуваясь, откинулись на стульях. Пришлось немного расстегнуть ремни.
Я снова достала статью и прочитала Кэм еще несколько выдержек, но она вновь принялась хохотать.
— Трейси, ты меня уморишь, — слабым голосом произнесла она. — Нет, ничего не выйдет. Замечательная статья, но редактор никогда ее не напечатает. Так нельзя.
— Разве неправда, что Трейси Бикер — самая умная и чудесная девочка в мире?
— Вполне допускаю. Но то, что ты написала про Луизу, Жюстину и остальных…
— Ничего, кроме правды.
— Неправда. Я их знаю, и они мне нравятся. Более того, нельзя откровенно клеветать на Дженни, Майка, Илень и других взрослых. Они подадут на тебя в суд.
— Ну и пожалуйста, пишите сами, — обиженно сказала я. — Что же вы напишете?
— Не знаю. Кажется, я вообще передумала писать статью. Бог с ними, с деньгами, вернусь к своим рассказам.