– А продавать своё тело мужикам, значит, стоит? – во мне начинает закипать чёрная ревность. Сам себя не узнаю. Почему обычная шлюха вызывает такой сильный отклик в моей душе? Как вообще можно ревновать девку, которая обслуживает своими дырками всех желающих? Это всё равно, что злиться на таксиста за то, что он вчера подвозил тебя, а сегодня кого-то ещё.
– Джорджио, если ты рассчитываешь на душещипательную историю о том, как бедная наивная девочка запуталась и свернула не на ту дорожку, то от меня ты такого не услышишь. Я вполне довольна своей жизнью и ни на что не жалуюсь.
– Хочешь сказать, ты счастлива, торгуя собой? – пытливо вглядываюсь в красивое лицо Веры, стараясь заметить хоть толику сожаления. Тщетно.
– Счастье, Джорджио, понятие относительное, – уголки губ девушки приподнимаются в сардонической усмешке. – Я предпочитаю быть несчастной, имея кругленькую сумму на счёте в банке и живя в роскошной квартире в Милане, нежели в трущобах в России.
– А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста, – цепляюсь за последние слова Веры, в надежде выудить из неё хоть что-то, кроме циничной бравады. Вопреки логике меня не покидает чувство, что девушка разыгрывает спектакль. Хороший, качественный, но спектакль. Не может человек быть чутким, ранимым, нежным и одновременно беспринципным и абсолютно безнравственным. Что-то здесь не сходится.
– С какого? С российских трущоб? С родителей-алкоголиков? С двоюродной сестры, которая продала меня за свой долг местному бандиту? Или может, тебе интересно, что я закончила шарагу по специальности учитель русского языка и литературы? Не смеши, Джорджио. Зачем тебе это надо?
– Хочу понять твою мотивацию, – отвечаю сдержанно, а сам охреневаю от услышанного.
– Она проста. Деньги. И чем больше их у меня, тем я чувствую себя увереннее и защищённее. А уж каким способом я их добываю, дело моё. Если минутка откровений закончена, то давай перейдём к сексу.
– Я не буду с тобой спать, Вера. Ты можешь идти.
Глава 19. Винченцо
Сев в такси, начинаю рыдать. Не могу успокоиться до самого дома. Встреча с Джорджио далась мне очень тяжело. Уж лучше бы он просто меня отымел. Строить из себя прожжённую путану, которой нравится её ремесло, перед любимым мужчиной оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала.
Не знаю, когда в моём сердце поселилась любовь к Джорджио. Возможно, в тот момент, когда он не отступился, увидев меня на вечеринке с Альвино, или когда относился ко мне с нежностью и уважением в Рапалло, или когда в первую ночь лежала в его объятиях и прислушивалась к ровному дыханию.
В любом случае, вернувшись в Милан, я осознала, насколько глубоко увязла в этом мужчине. Но вместо влюблённой эйфории моей душой завладело чувство безысходности. Оно разъедало изнутри, как кислота.
Розовых иллюзий относительно своей жизни я не питала. Кто захочет связываться всерьёз с девушкой лёгкого поведения? А если учесть, что Джорджио из очень состоятельной семьи, да и сам уже представляет в бизнесе определённую величину, то не трудно догадаться, как быстро ему станет известна вся моя подноготная.
Единственным правильным выходом в данной ситуации было держаться от Джорджио подальше, чтобы лишний раз не мучить себя и его. Но мужчина никак не хотел меня отпускать. Настойчиво звонил и писал. Не отвечая на его звонки, я чувствовала себя последней дрянью. Представляла, что он не понимает причину моего игнора. И это тоже причиняло боль. Ведь я видела, что Джорджио ко мне неравнодушен.
Поэтому, когда мы случайно столкнулись в галерее Витторио Эммануэле, решила сказать мужчине правду. Надеялась, что после такого откровения, симпатия Джорджио превратится в презрение. И ошиблась.
Сидя в его номере в гостинице, я видела в глазах мужчины недоумение, жалость, даже толику боли, но не отвращение. Джорджио как будто хотел меня оправдать, несмотря на всю мою циничную браваду. Чувствовал, что в чём-то я лукавлю и притворяюсь.
Наш разговор превратился в настоящую пытку. Хотелось кричать, плакать, рассказать, как обстоят дела на самом деле. Но я не могла позволить себе этого, потому что смысла всё равно не было. Истории, в которых мужчина настолько силён, чтобы переступить через нелицеприятное прошлое женщины и никогда её им не попрекать, случаются только в сказках.
На следующий день иду на встречу с Винченцо Амато, любителем унижений и боли. Сорокалетний юрисконсульт на первом же свидании поведал мне свою историю жизни, из которой я сделала вывод, что ему не помешало бы обратиться за помощью к толковому психиатру. Тот, что выписывает Винченцо уже много лет транквилизаторы, явно не заинтересован в исцелении своего пациента.