– Невестой? Джорджио не смеши! На таких, как я, не женятся. Вот что ты скажешь своим родителям? А? Это Вера, она была шлюхой, но теперь исправилась? – горько усмехаюсь. – У меня нет иллюзий. Есть только опыт. И знаешь, друг мой, он далеко не ванильный.
– Малыш, давай хотя бы попробуем. Если тебе не понравится, ты всегда сможешь вернуться в Милан.
– Да я даже уехать из Италии не могу! Как ты не понимаешь?!
– Почему? – взгляд мужчины становится настороженным.
– Потому что у меня нет паспорта! Потому что я связана по рукам и ногам контрактом! – кричу в отчаянии.
– Каким ещё контрактом? И почему, чёрт возьми, у тебя нет паспорта? – глаза Джорджио округляются от удивления.
– Паспорт у меня забрал де Анджелис полтора года назад. Обещал сделать рабочую визу, да так и не сделал.
– А как ты вообще схлестнулась с этим адвокатом?
Понимаю, что наступил момент честно всё рассказать. По мере моего повествования взгляд Джорджио становится чёрным. Он загорается ненавистью. На скулах мужчины проступают желваки. Лицо мрачнеет, на нём появляется дикая ярость.
– Ублюдок! – кричит Джорджио в припадке бешенства, вскакивая на ноги. – Почему ты мне всё не рассказала осенью? Я же спрашивал!
– И что бы это изменило?– пожимаю плечами. – Я давно уже не жду ни от кого поддержки или помощи. Сама вляпалась, самой и расхлёбывать.
– А ты уверена, что расхлебаешь? – мужчина кривит губы в скептической усмешке.
– Осталось ещё полтора года. Контракт закончится. Я стану свободной.
– Вера! Какая же ты наивная!! Чёрта с два ты станешь свободной! Этот вы*лядок придумает новую аферу, а заартачишься – сдаст тебя в бордель. Неужели ты до сих пор не поняла, с кем связалась?
От слов Джорджио становится страшно. До тряски. До помутнения рассудка. Обхватываю себя руками, пытаясь унять дрожь. Я сама частенько думала, что де Анджелис так просто меня не отпустит, но гнала эту мысль прочь. Надежда на освобождение из кабалы Роберто была единственным лучиком света. Тем самым, который давал мне силы пережить всё то, что творили клиенты с моим телом. А сейчас, когда я услышала от другого человека то, чего боялась больше всего на свете, почувствовала, что мне не просто вынесли пожизненный приговор, а уже заколачивают гроб.
– Ладно. Покажи этот ваш договор, – Джорджио нервно проводит рукой по волосам.
Иду в гостиную за бумагами, отдаю их мужчине. Он быстро просматривает документ. Фыркает, матерится и подводит итог:
– Полная лажа! Херня редкостная! Эта квартира… Она принадлежит де Анджелису, я всё верно понял?
– Да, – утвердительно киваю.
– Значит так, собирай свои вещи, ты больше ни дня не останешься здесь. Завтра я съезжу к упырю. Потолкую с ним. С этого вечера можешь считать себя свободной.
– Не надо, Джорджио! – в страхе умоляю его. – Только хуже сделаешь. Де Анджелис… У него связи везде. Если он узнает, что я тебе всё рассказала, точно засунет меня в какой-нибудь грязный притон!
– Вера, твоя проблем в том, что ты боишься этого выродка. А я нет. Связи, говоришь, у него? Так и у меня их немало. Посмотрим, как быстро сдуется твой недоделанный сутенёр, когда поймёт, что напоролся не на молодую беззащитную девочку, а на взрослого мужика, который может дать нехилый отпор.
– Но меня же посадят в тюрьму за нарушение миграционного режима, поддельное удостоверение личности и…
– Посадят тебя, посадят и этого вшивого адвокатишку. Зуб даю.
Меня накрывает дикая, неконтролируемая паника. Я столько вытерпела, обслуживала полтора года всяких моральных уродов не для того, чтобы сесть за решётку. А Джорджио взбешен не по-детски. Его ничто не остановит. И порыв мужчины офигенно благородный, но *лядь, этот рыцарь на белом коне в любой момент ускачет в дальние дали, а я останусь в таком дерьме, по сравнению с которым всё предыдущее покажется милой забавой.
– Да не дрейфь! – Джорджио крепко прижимает меня к себе. – Никто тебя не тронет. И ещё, не хочешь ехать со мной в Штаты – не надо. Дело твое. Но из рабства я тебя всё равно освобожу, чего бы это ни стоило. Надумаешь продолжать заниматься своим ремеслом, в добрый путь. Но, по крайней мере, сама будешь выбирать себе клиентов.
– Не надумаю, – шепчу еле слышно. – Я люблю тебя, Егор.
– Повтори, – он чуть отстраняется и заглядывает в глаза.
– Я люблю тебя. Влюбилась ещё в первую нашу встречу, но гнала от себя это чувство, потому что понимала: перспектив у меня никаких, – опускаю голову.
– Вер, ты просто маленькая испуганная девочка. А перспектив у тебя хоть отбавляй. Я очень тебя люблю и ни за что не предам.
Он целует моё лицо, осушая солёные слёзы. Я чувствую, как холодные кандалы, сковывавшие меня долгих полтора года, а может и всю жизнь, рушатся под горячим напором любимых губ. Наверное, я дура. Снова поверила мужчине. Неизвестно, что ждёт меня впереди. Но как жить без веры? Без надежды на лучшее? Ведь это последнее, что остаётся у каждого человека, коснувшегося дна.