Родственники Сони зовут нас в Саратов. У них там две свободные комнаты. Пожалуй, это лучше Гороховца, недостаток которого в том, что там я могу лишь ждать восстановления “нормального” порядка вещей, тогда как в Саратове университет, где я могу найти себе базу, и, кроме того, там имеются знакомые люди. Зато Гороховец можно ждать до последнего момента, а в Саратов надо ехать заблаговременно. Думаю все же, что зиму мы просидим здесь. Вряд ли немцы “выдюжат”, хотя мы можем рассыпаться “неожиданно и странно”.
Забавно то, что нас до сих пор, не считая мелочей, не тронула рука войны. Мы живем в тех же условиях. Материальная база — ИФЛИ, Институт Горького, Литвуз, “Знамя”. Пища приличная. Стиль жизни тот же. А в то же время все может рассыпаться, как карточный домик, каждый день, вернее, каждую ночь.
Усердно читаю Стриндберга.
Выселяют всех, кто носит немецкую фамилию. И эта первобытная мера (магическое мышление), оказывается, глубокомысленно распространена и на фронте… Командиры с немецкими или похожими на них фамилиями демобилизуются. Такая судьба постигла моего знакомого, опытного артиллериста, начальника штаба дивизиона. Следует отметить, что он сын еврея и русской, а вовсе не немец. Уж верно мы поладим, коль без немецких фамилий сядем.
30 <сентября>
101-й день войны. Очевидно, что к зиме Гитлер не успел окончить войну. Вряд ли это входило в его планы. Судя по сводкам, мы ведем на северо-западном направлении какое-то наступление. Главный нажим, очевидно, на юге. Идут бои за Крым. С 28-го приехали американская и английская делегации, а по слухам, они были уже давно здесь и я даже записывал английские предложения. Забавно! Интересен механизм таких слухов. Немцы за эти дни не прилетали.
1 <октября>
Оставлена Полтава. В иностранной печати — слухи о мирных тенденциях Советского Союза. Вряд ли это серьезно. В лучшем случае это маневр для воодушевления Англии, которая, в сущности, действует по старому принципу: “каждый сам по себе мир”, ибо не ведет войны с немцами. Интересно, что письма моих учеников, которые я получаю с фронта, очень бодры и говорят о хорошем настроении армии. У нас сегодня был батальный день. С 11 утра стали близко стрелять, потом загудел самолет, объявили тревогу. Оказалось, что два немецких самолета бреющим полетом прошли по нашему району: “Правда”, “Заветы Ильича”, Пушкино. Сбросили несколько бомб на пути и железнодорожный мост. У нас сгорела трансформаторная будка. Начинаю понимать, почему Стриндберг нравился Блоку (“Готическая комната”). Все эти дни болею.
2 <октября>
Ночь. 12 часов. За окном усердно громыхают зенитки: то очень близко, то отдаляясь. Тревога началась в 8.20 и еще не кончилась. У нас все легли спать. Я тоже ложусь — так уж мы привыкли к этому, хотя в любую минуту — беда, которая проносится над нашими головами, может на нас и обрушиться. Говорят, что Ворошилова освободили от командования фронтом, так как он все отступал, а его генералы хотели наступать и пожаловались на него в Комитет Обороны, после чего его отозвали и заменили генералом Жуковым, который начал наступать на немцев. Говорят, что именно Ворошилов настоял на защите Киева, который Буденный хотел отдать без боя, что было, конечно, весьма здраво. Опубликовано соглашение об окончании конференции трех держав. Коммюнике составлено очень расплывчато. Гарриман в своей речи надеется, что мы теперь сможем “немедленно укрепить свою оборону и развить энергичные атаки против вторгнувшихся армий”. Очень оптимистичное заявление. Все же я полагаю, что “скипетр Дальнего Востока и Рима Третьего венец” от нас уходят надолго. Стрельба затихла, но отбоя не дают, иду спать.
6 <октября>
Как никак 107 дней войны. Говорят, что под Ленинградом немцев отодвинули и восстановили дорожное сообщение со стороны Вологды. Во всяком случае, я получил из Ленинграда письмо от шофера, посланное 2 октября. Под Одессой тоже, очевидно, наступают, судя по газетам. Таким образом, прямых угроз Москве, вообще создавшемуся порядку вещей пока нет. Опубликованы данные о потерях: немцы за 100 дней потеряли более 3 млн., мы — 1200 тыс. человек. Идет снег. Вступает в бой российская природа. Вечером появились мрачные слухи: немцы взяли Брянск, Ельню, Льгов, и вообще на западном направлении плохо. Это возможно, так как, по некоторым намекам в газетах, можно было судить о нажиме немцев на западном направлении, и, кроме того, такова их тактика, оправдывающая себя с нашим генералитетом “в лапоточках”. Они сильно атакуют в определенном месте. Мы его укрепляем, а удар получаем в другом. Так Буденный, защищая Киев, получил удар под Николаевом. Так Ворошилов, отстаивая Старую Руссу, получил удар под Кингисеппом. Так и теперь: стянув наши силы к Донбассу и Ленинграду, немцы ударили на Москву. Но заметно и другое: обманывая генералов, они просчитывались на солдатах и вязнут в нашей мужицкой упорной защите, поэтому их удары не доходят до конца. Авось, и на этот раз устоит, “гугнивая”, как выражался Блок, Россия.