Зина и Оля опять поехали в Пушкино за остатками картофеля. Сегодня хорошая погода. Вероятно, будут тревоги. Говорят, что погибли О. Цехновицер и Шалва Сосланы (так! — О.Т.). Цехновицера я не знал. Убит на машине осколком снаряда Немченко, один из трех членов Московского бюро писателей, только что сформированного.
13 <ноября>
Всю ночь опять сильно стреляли. Я не высыпаюсь уже несколько ночей подряд. Вечером сегодня дали тревогу, но она кончилась быстро и без большой стрельбы. Говорят, что в листовках, которые бросают немцы, сказано, что мы потеряли 3 млн. 800 тысяч пленных. Кроме того они сбрасывают подборку из антисоветских выступлений Черчилля, убивая двух зайцев, язвя нас устами Черчилля и компрометируя его. Слышал, что 16-го у нас действительно не было перед Москвой ни войск, ни укреплений, ни штабов. Немцы остановились, так как у них иссякли силы, а 17-го подошли резервы с востока!
Получил повестку на заседание в Союзе писателей. Приехал в бюро писателей и сидел в той комнате с сиренами у входной арки, в которой сиживал в 1922 г., где Брюсов когда-то вел наш семинарий. Было человек 20: Юдин, Ставский, Славин, Сурков, Матусовский, Васильев, Кальма (когда-то брюсовская студентка), Н. Богданов (тоже из брюсовского института), А. Виноградов и др. Речь шла об издании сборника, посвященного войне, но все говорили не столько о нем, сколько о том, что наконец-то возродился Союз писателей, что большая часть писателей образовала “пеший драпунский полк”, а москвичи теперь должны снова воодушевить писательский мир. Ругали Асеева, Кирсанова, Леонова, Переца Маркиша и др. Большая часть писателей в военной форме, с револьверами и проч. Говорили искренне и горячо. Создалось настроение. Впечатление такое, что стараются создать жизнь всерьез и надолго. Некоторые из них заработали право на твердое слово: побывали в боях. В этом я им завидую.
14 <ноября>
Без перемен. Сегодня четыре тревоги. Днем к городу прорвались немецкие самолеты и многие видели воздушный бой. В это время мы отправились в убежище, так как красноармейцы сказали, что будет массированный налет, но его не было. Слухов не слышал. Возможно падение Ленинграда, который, очевидно, жестоко голодает и прочно окружен. Бои под Москвой как будто усиливаются, но я буду удивлен, если немцы будут ее штурмовать. Правда, первый удар всегда удачен и до Москвы они дойдут. Но это будет очень дорого стоить и решения не дает.
15 <ноября>
Без перемен. Тревог сегодня, почему-то, не было. Вечером ездил в Еврейский театр, где был вечер, посвященный Маяковскому.
В той части, которой принадлежит батальон, стоящий у нас, была трогательная встреча. Встретил своих аспирантов и студентов из ИФЛИ. Как меняет военное дело людей… Стихи Маяковского звучали по-новому среди этих людей, которых через несколько часов могут послать на фронт! Был концерт. Бойцам больше всего нравятся танцы…
Слышал, что когда немцы начали последнее наступление, то они разбомбили сначала штаб западного фронта, в частности оперативную группу, фронт сразу был обезглавлен, и части были предоставлены своей судьбе. При этом штаб два месяца сидел на одном месте и не имел блиндажей. Есть ли предел российскому идиотизму? Говорят, что, когда делали до войны укрепления на новой границе, то инженеры говорили, что чертежи совершенно непонятны, но им велели не рассуждать. Когда же бетон был уже залит, то оказалось, что им дали чертежи укреплений в горах, у которых задняя часть не укрепляется, ибо она примыкает к скалам и т.п. У военных тоже есть предположение, что немцы укрепят свой фронт и до весны будет затишье. Но, с другой стороны, ждут, судя по подвозу немцами резервов, скорого наступления.