24-е. Кирпотина подвел приказ Сталина рублей на 500. Он только что приготовил для радио передачу о том, как относились к немцам наши классики, а приказ объявил, что у нас нет вражды к немцам! Туман, туман… Борьба за власть над всей землей — нелегкое дело! Думаю, что все же немцы выдохнутся скоро, нас, вероятно, постигнет та же участь. Японцы вряд ли “выдюжат” все-таки. Больше всего шансов у англоамериканцев, которые, в сущности, еще не расходовали своих человеческих ресурсов, но к победе надо прийти по аллее крестов, которой, вероятно, можно будет опоясать земной шар по экватору. Вероятно, и мы присоединимся к этой коллекции, не дождавшись конца этой кутерьмы. Возможен и другой вариант — общий распад, так как слишком велики будут потери, и мир покатится назад.
Приказ Сталина содержит в себе скрытый призыв к компромиссу, но это будет только передышкой, да и вряд ли осуществимо вообще.
Что скажет еще наша весенняя кампания? Что мы готовим для отражения удара бронированных немецких резервов? Правда, — война отобрала кадры, говорят, что многие наши генералы в июне были еще капитанами… Но уж очень слаба наша культура. К Зине пришла знакомая, приехавшая зайцем из Казани. Ее высадили по дороге за немецкую фамилию, но никто ее не проверял. Высадившись, она узнала, что по Казанской дороге в Москву попасть нельзя, но если пройти 8 км, то идет другая ж.д. линия, а по ней проехать легко. И вот она спокойно доехала до заставы, слезла и пересела на трамвай. По этой причине ее никто не проверял. Таким образом любой диверсант может с удобствами пробраться в Москву.
28-е. Приехал Захарченко из поездки в район Орла. Колхозники немцев встречали не без приятности: девушки с ними гуляли, были свадьбы в церквах; выходили за немцев. Наши, приходя, таких девиц расстреливают по соображениям, не вполне для меня понятным. Огрубение нравов: в одной деревне он видел, как деревенские дети катались на трупе германского солдата, как на санях, с горки… Странная судьба трупа — “и где мне смерть пошлет судьбина”…
Сложности с питанием: в Союзе выделены особо 35 особ, в число коих я не вхожу. Соня вошла в группком, она уже не моя иждивенка, и мне, вероятно, будут давать один обед. Детям по-прежнему не дают. Дом ученых, очевидно, мне столовой не даст: мое заявление отложено до открытия новой столовой. В Гослитиздате дают столовую только тем, кто в штате, да и то не всем. Очевидно, я отпадаю. Таким образом, несмотря на свои “чины”, я почти вне забот отечества. Ак. наук, кажется, перерешила: оставляет институт здесь. Такова последняя информация…
Март
4-е. Рассказывают подробности о Лебедеве-Кумаче, который сошел с ума во время эвакуации, когда отказались грузить его вещи. Уверяют, что он и Дунаевский стали строить рядом дачи и повесили плакат: “Нам песня строить и жить помогает!”. В Союзе писателей, кажется, устроили переворот и выгнали Архипова, который затеял “35”, включив в их число себя; ждут улучшений.
22-е. Поезда, говорят, почти не ходят из-за отсутствия топлива. Дров нельзя найти. Везде выключают электричество. Нам везет, у нас все еще горит. Печь ужасно дымит, но все же сохраняет температуру 7—8 градусов днем и 4—5 к утру.
В Союзе мне стали давать один обед без талонов, к которому прилагается 200 грамм хлеба!.. Это ценный факт, так как я не исключаю длительной разрухи и голода в чистом виде. Мы-то пока благодаря четырем обедам и запасам не испытываем неудобств. У многих в Москве голод. Дроздовская, например, не получает даже обеда и ест только хлеб. Ее родители уже просто лежат. Телеграмма из Иванова — умер еще брат у Сони, — Семен. Не набрался еще духу ей сказать. Правда, этого давно можно было ожидать, уж очень он был слаб и плох. Осталась дочь лет 6 и жена, но она мощная женщина. Все вспоминаю Шпаера.
25-е. Видел Шенгели. Он завтра уезжает из Москвы совсем, “чтобы не возвращаться больше”. Он многое для меня сделал в свое время. Счастливой ему дороги. Томашевский где-то говорил, что в Ленинграде умерло до 2 миллионов человек. Умирало до 50 000 в день… Сейчас полегчало. Дают от 300 до 500 граммов в день, а давали по 150, да и то не хлеба, а жмыхов… Кому обязаны мы этим?.. Сейчас эвакуируют через Ладогу по три тысячи человек в день… Но весна идет. Слышал, что где-то под Вязьмой мы освободили много времени бывшую в окружении нашу группу войск, очень большую, до 50 000 человек.