О потерях — один командир говорил мне, что в его дивизии осталось всего 5 человек из старого состава. Слухи о мире упорны. Когда-то я логически вычислил войну. Теперь я вычисляю мир. Оправдаются ли мои вычисления? Но в дальнейшей борьбе нашей с Германией нет смысла. Ни для нас, ни для нее. Победа любой стороны будет куплена ценой ее истощения, выгодного лишь Англии. Выйдя из войны, мы стравим немцев с Англией и лишим ее преимуществ того, кто приходит последним. А немцы, в сущности, сделали то, что им было надо: вывели нас из игры, предельно ослабив. А мир, судя по приказу Сталина, прост: очищение наших земель. Украина же будет совсем свободной. Это будет мудрым актом, довершающим сталинскую национальную политику.
Говорят, что наши генералы заявили Сталину, что надо кончать: армия дальше не выдержит. Сомневаюсь в этом: армия выдержит еще. Дело в тыле, который явно ослаб: разруха идет crescendo.
У нас холодно, от дыма вечно болит голова. Сегодня сильно тает.
30-е. Соня и Оля на седьмой симфонии Шостаковича в Колонном зале… Она уже, вероятно, кончилась, но они застряли: в 8 часов дали тревогу. Это уже четвертая. Немцы аккуратно прилетают часам к 8—9 и держат нас в тревоге часа 2. Вчера бомба упала на Маросейке, оставив на месте 2-этажного дома глубокую воронку и повредив окружающие. Оля там была. Думаю, что эти налеты — разведочные. Когда немцы определят систему огня, они полетят как следует. Увидим, если поживем… Лютик сегодня принес со двора осколок, упавший под нашим окном. Днями тает, ночью морозит. Печка дымит, но все же дает +10 градусов.
Слухи — вчера сдали Ленинград… Сумнительно. Немцы перешли в наступление, взяли Можайск и продвигаются на юге.
Заходил Изместьев. Он был в Таллине. Уезжал на пароходе рядом с “Кировым” под бомбами. У него на глазах взорвался наш миноносец, перехвативший торпеду, предназначенную для “Кирова”. Тогда же утонул В.П. Бочкарев. Очень интересный человек. Я помню его по поездке в Киев в 1937 году. Он далеко пошел бы, жаль его. Все говорят о речи Майского в Лондоне. Для меня она симптом грядущего поворота к миру, вероятнее всего “похабному”, как говорили в 1918 году. Впрочем, есть слух, что переговоры уже были, но “сам” их отклонил, так как немцы требовали Украину, Крым и нефть на каких-то особых началах.
Апрель
4-е. Слухи — Турция уже пропустила немцев. Против них мы двинули на Кавказ польские легионы…
Вернулся Захарченко — под Юхновым большие бои, крупные передвижения войск.
Была С.А. Толстая. Рассказывала о Ясной Поляне. Население страшно зло на немцев за их презрительное отношение высшей расы к низшей. Они хотели повесить пятилетнего ребенка, заподозрив, что он еврей!
В Калуге 31 декабря 41 г. немцы устроили новогоднюю встречу, на самолетах доставили 400 офицерских жен. А 1-го Калуга была уже наша! И эти все жены все попали к нам в плен. И немцы предложили в обмен по 50 пленных наших за каждую. Думаю, что это “ben trovato”.
Но что там не только наши дамы выходили за немцев, но и прятали их после прихода наших войск, кажется верно. Одна кассирша кормила целых десять немцев!.. К одной женщине приехал в отпуск муж красноармеец и нашел в подвале немца. Его открыл маленький сын их. Сложные сюжеты.
На фронт пришел приказ — собирать убитых лошадей и посылать на мясо в хладокомбинат. Наша столовая все еще in spe.
6-е. Турки судят работников нашего полпредства за то, что они подготовили покушение на фон Папена. Очевидно, слухи близки к истине. Удар на нефть опасен: “Царствуй, лежа на Баку”, как почти сказал Пушкин в сказке о петушке. В провинции тиф, тиф. Ленинград вымирает, “быть пусту городу сему” — сбывается. Там запрещено без докторов (без заключения их) хоронить детей до 15 лет, а то много случаев съедения детей… Не грозит ли нам через несколько месяцев нечто подобное?
Разруха шагает быстро. Правда, вчера, как раз к Пасхе, по всем карточкам выдали по 200 грамм сливочного масла. Мы получили целый килограмм этого экзотического продукта…
Ночью сильно стреляли. Бомба попала в здание на Полянке — Ленсовета. Была Ковальчик. Она была у Щербакова, чтобы говорить о работе в газете “Литература и искусство”, а они ее назначили в Информбюро… Совсем, значит, мало людей. Я очень ценю ее, но, конечно, она для этого не подходит. Голод в Москве чувствуется. Многие едят лишь хлеб да пьют кипяток. Слегка помогаем Коваленскому. Был Жегулев. Он также питается в том же духе. Даже артисты его квалификации не имеют пропуска в столовую. Дикторам на радио дали всего один в литерную столовую, который получил сочноголосый Левитан. Меня прикрепили к гостинице “Европа”, но обед более или менее эфемерен. Все же — мы-то еще сравнительно в очень хорошем положении.