Пересмотрел октябрьские записи прошлого года. Этот октябрь спокойнее в смысле внешних событий, но, может быть, и тревожнее по скрытым своим возможностям.
В Пушкино нет света. Очень утомительно. Мособлэнерго отказало мне в свете, так как “нет технической возможности” его сделать. Однако местные монтеры по сходной цене легко включают свет желающим.
16-е. Годовщина московского исхода!.. Впрочем, не исключена возможность его повторения. Все упорно говорят, что немцы готовят к заморозкам решающий удар на Москву. Не особенно верю в это. Но если это и так, рассматриваю это как игру ва-банк. Очевидно, их страшит зима, если они рискнут совершить такую сомнительную операцию. Но нам от этого придется туго. Я уже прочно в Москве. Соня переберется в воскресенье, 18-го. Зина ездит на дачу и возит картошку оттуда. Книжная палата отправила экспедицию за картошкой. Я внес <нрзб> и 1000 — на поездку в Бугульму за маслом.
17-е. Немцы снова атакуют Сталинград. Надежд на Второй фронт, очевидно, нет. Таким образом, англичане идут на то, что немцы к весне усилятся за счет резервов, захваченных стран!.. Любопытно, чем все это кончится.
У нас в доме до сих пор нет дров. Проектировали погрузить дрова для нас на троллейбус, доставить их до Пушкинской площади, а оттуда носить к нам во двор, но для этого надо было послать мощную группу жильцов дома для погрузки этих бревен. А у нас — и мало людей, и все они, гл. обр., престарелые и больные женщины. Так что до сих пор ничего не вышло. У нас около двух куб. м имеется, да еще немного можно будет взять у Коваленских. Думаю, что при экономии этого хватит до января. А дальше речь будет идти о мебели и книгах! В столовых питание ухудшается. В литерной (особой) столовой Союза писателей из 170 человек оставили только 60. В. Жданов меня уверял, что видел меня в списке 60, чем я был крайне удивлен, но оказалось, что рядом висел список тех, кто не внес для Красной армии теплые вещи, и там я действительно был. В Институте Горького сотрудникам однажды выдали по литру мясного бульона, и тем дело пока ограничилось.
Картофель стоит 65 рублей килограмм, масло — 700. Очень большие строгости с проездом — нужно на каждый раз иметь разрешение начальника милиции города Пушкино. Еще не знаю, как Соня завтра выедет из Пушкина! Фонд дал мне туда бумагу, что у меня дача, библиотека и прочее, но начальник милиции все же не дал постоянного разрешения. Вообще вряд ли эта зима будет нормальной в смысле быта, даже если ее <Москву> не возьмут немцы. Вчера, например, весь фил. факультет МГУ, вместо того чтобы слушать лекции, был послан разгружать баржи с дровами. Это — опасный симптом. Оля вернулась мокрая, грязная и расстроена невероятной бестолковостью организаторов работ.
19-е. Был И.А. Залесский. Он в Москве. Я опасался, что при его экспансивности он очень тяжело перенесет эвакуацию, но он избрал интересную и правильную методу: уйти с головой в местные интересы и не думать о Москве. Во всяком случае, он по-прежнему шумен, энергичен, молод душой и мил.
Был у Е.А. Встретил у нее Ираклия Андроникова. Он изображал движение эшелона писателей из Казани в Ташкент. Картина смешная и мрачная. Не пощадил он Кирпотина… Дела неважны, идут, очевидно, от плохого к худшему. В “Правде” настолько резкая антианглийская статья, что возникает ожидание какого-то продолжения в том же духе. Немцы снова атакуют Сталинград. Все упорнее слух о подготовке удара на Москву. Народушко явно начинает уставать. Правда, уничтожение, столь заблаговременно сделанное, не только пятой, но и шестой, седьмой и т.д. колонн устранило возможность “фронды” каких-либо организующих центров идей и т.п. Но это может быть и опаснее и приведет к ситуации, описанной в “месмеризме” Э. По. Зато — усиленный интерес к литературе. Сам звонил в Госиздат, чтобы срочно издали “Радугу” В. Василевской. Он же ночью звонил Леонову и поздравил с успехом его пьесы “Нашествие”. Я бы, впрочем, не поздравлял. Это плохой Леонид Андреев. Слышал, что на гроб своей матери он прислал венок с надписью “матери Джугашвили — Сталин”… Мы перебрались уже в Москву.
Но ситуация такова, что перспектив особенных я не вижу. Какой-то тупик. Говорят, что английские газеты намекают на то, что вторжение будет в 1944 году!.. Вообще очевидно, что нам же и придется платить за свою собственную шубу. Итак, заканчивается первая тетрадь. В нее вошло 475 дней войны, а мы все еще живы, но долго ли мы будем живы, сказать трудно.