28-е. Был в кино, смотрел, сидя в кресле, как убивают людей, потом пошел обедать. Ужас войны вполз в самый уголок души, и страшно выпускать его оттуда, поэтому все огрубели. Живут, уже мало откликаясь на войну. Крайне туманно, но думаю, что скоро должны начаться какие-нибудь “скачки” истории.
29-е. Разговоры о том, что Гитлер предложил мир, оставляя себе Одессу и Киев, а Сталин требует, чтобы он все очистил и все починил. В Институге Горького до сих пор не получено топливо. Имеющееся складывают в комнате в одну печку. Будут согревать всех научных сотрудников вкупе. Возникла надежда на установку телефона.
Ноябрь
6-е. Сегодня первый мороз, минус семь градусов, снега еще нет, новостей мало. Слышал о встрече наших деятелей культуры с Уэнделом Уилки. Он пригласил к себе их без представителей власти для откровенного разговора… Были Симонов, Эренбург, Игнатьев, Шостакович. Слышал, как работает Симонов. Он диктует двум стенографисткам, даже дневник свой, которого надиктовал уже тридцать листов. У нас важное достижение, сложили кирпичную печку из 50 кирпичей. Железные части Соня привезла из Пушкино. Стало теплее. Дров все еще нет. Послал письмо заместителю председателя Академии наук Волгину, чтобы он хлопотал о бензине. Получаю обеды неплохие в литстоловой СП. В Москве по-прежнему тихо, ждут наступления на Западном фронте. В 7.20 выступил Сталин. В его речи была интересная оговорка. Вместо итало-германской коалиции он сказал “англо-германская” и потом поправился. Фрейд был бы доволен. Он очень резко говорил об отсутствии Второго фронта. Положение в общем неплохое. Немцы застряли под Сталинградом. Лето ими потеряно. Нефти они не достигли. Идет зима. Перспектив у них все меньше. Моральное состояние у них должно резко понизиться. Выходил на улицу. Вечер, звезды. В прошлом году в это время отчаянно стреляли зенитки и мы сидели в убежище, а теперь даже стали зажигать фонарики. Оли сегодня нет. Она дежурит ночь в университете. Парада, очевидно, завтра не будет. Соня и Лютик были в клубе писателей на концерте.
8-е. Парада не было. Мороз минус двенадцать—минус пятнадцать. Вечером устроили бал. Были Сидорины, Захарченко проездом на фронт, был Я. Семенов, который устроил спиритический сеанс, но духи не пришли.
13-е. Зато американцы пришли в Африку. Все очень довольны. “Хоть шерсти клок”. Может быть, это и разрастется. Даже и сейчас этот 0,02 фронт оттянет на себя часть немецких сил. А если произойдет удар по Италии, будет совсем солидно. Холодно. У меня плюс — плюс восемь по Цельсию. Если бы не электрическая печка, было бы совсем плохо. Машины не ездят. Бензин разрешает частным лицам только управ. делами СНХ СССР Чаадаев. Сегодня утром довольно сильно стреляли. Новостей нет.
18-е. Была Белкина. Ее назначили в стрелковую женскую бригаду, которая сейчас формируется. Очевидно, дело с резервами плохо, но думаю, что и немецкие дамы будут пущены в ход. Из тех “скачков”, которых я ожидал, первый уже произошел: американцы скакнули в Африку. Так как странно думать, что немцы будут пассивно приспосабливаться к обороне, то надо ждать с их стороны какого-нибудь неожиданного удара. Отсутствие его будет хорошим симптомом. Был Решетников — танкист, почти мальчик. Привез настоящие хорошие стихи о войне. Все говорят о холоде в квартирах, очевидно, отапливаемых помещений почти нет. У Жданова ниже нуля, у Слонимского тоже. После нового заявления в Совнарком, кажется, получу бензин. Застрял телефон. Говорят, что надо сразу обещать монтерам поллитра. Читал “Правду о религии в России”4. Прекрасно издана. Редкий образец обоюдного лицемерия. Одно из главных событий, которое привлечет к себе внимание будущего историка: слава богу, после двадцатипятилетнего перерыва стали снова печатать с большой буквы слово “Бог”. В газетах приветствуется Сталин от всех вероисповеданий. Скоро “Правда” выйдет с аншлагом — нет бога, кроме Бога, и Магомет пророк его. У нас все то же. В последнее время стали что-то постреливать. Со снабжением становится неважно. За эти дни ухудшились обеды в столовой. К ним полагается пирожок. Его сняли. Нет больше конфет… Это тоже симптом.
20-е. Вчера в 12 часов ночи дали “В последний час” — победа под Нальчиком. Скромно, но приятно. Известие это было получено еще в ТАССе 17-го днем, но почему-то его выдерживали. В Африке дела развиваются. Они могут сильно поколебать моральный потенциал Германии. Заходил обросший бородой Третьяков. Говорит, что “Правда о религии в России” была переплетена в замшевые переплеты и отправлена в Англию на том же самолете, на котором улетел Черчилль.