18-е. Дни нового подъема на фронте. Сейчас дали сообщение о прорыве у Ладоги и соединении с Ленинградом!.. Блокада закончена. Это очень эффектно, хотя и не воскресит миллионов ленинградцев.
Удар по немцам под Воронежем подтверждает мое предположение, что мы играем на выигрыш, на разгром немецкой армии. Сумеет ли Гитлер нас остановить или нет — его дело проиграно. Если он нас и остановит, то только “для английского короля”.
У нас дни неожиданных встреч. Вдруг вчера утром пришел Гуторов. Он вечером вылетел из Брянского леса и утром оказался в Москве. Странное сочетание цивилизации ХХ века — мораль дикарей и новейшая техника. В Брянском лесу он жил, окруженный немцами, которые называют партизан “лесные звери”, убивал немцев и жег старост, а вчера мирно пил у меня чай. Он очень надломлен пережитым — своей и немецкой жестокостью. Говорит, что немцы убивают даже детей. Спрятавшись в овине, он слушал вопли жертв, мучимых немцами, и, очевидно, щедро им “платил”. Говорит, что полиция, установленная немцами, набрана из наших милиционеров и что почему-то среди полицейских много агрономов. Приезд его говорит о том, что мы готовим удар под Брянском. Он говорит о том, что партизаны сами могут взять Брянск. У них есть и танки, и 70-мм орудия, полковые минометы и множество автоматов.
Стоит 20о и более мороза. Наш дом получил наконец много дров, но не в состоянии пустить в ход центральное отопление, т.к. могут лопнуть котлы. Надо ждать оттепели. Вода у нас замерзла. tо у меня в комнате +6—8, в столовой +12—14. Но печка очень дымит, и ужасно сыро. Книги прямо гибнут, все в плесени и совершенно мокрые.
Пишу в быстром темпе “Теорию литературы”.
27-е. Сегодня был в ЦК на заседании о работе журналов у Александрова. Он сказал, что в журналах печатаются плохие вещи и что язык в них “очень плох”… В качестве примера он привел “Контрудар” Г. Фиша (очень неплохую вещь) и несколько фраз из нее (совершенно правильных)… Повесть назвал “халтурой”. Поэтому теперь все журналы обязаны представлять в ЦК все номера и планы их на просмотр и утверждение!.. Все это было изложено совершенно бездоказательно. Централизм, таким образом, установлен полный, хотя от него-то и все беды, редакции ставятся в глупейшее положение, т.к. теперь они, по существу, не могут и разговаривать с авторами сколько-нибудь определенно. Вместо каких бы то ни было мыслей все будет решать для всех журналов одна и та же не особенно умная голова.
И все это изложено политическим персонажем первого ранга. На вид он человек неглупый. Но симптомом это заседание является тревожным: оно говорит, что мы ничему не научились и что до самого верха представление о культуре смешивается с представлением о пайке, который может распределять в любых дозах любой зав. магазином. Это же, конечно, характерно и для других областей. Но народ придет с войны злой и поумневший, и это вызовет осложнения.
Видел Синявского. Он едет на курсы, где будут в 4 месяца готовить командиров, чтобы они полностью овладели немецким языком. Очевидно, к лету мы хотим их использовать.
Говорят, мы так обдумали летом взятие Харькова, что взяли даже почтальонов, дабы сразу пустить в ход город, но почтальоны не понадобились.
Побывав на таком совещании, как сегодня, с трудом понимаешь, как мы умудряемся побеждать, а ведь мы действительно побеждаем.
Март
29-е. …Кончил наконец книгу! Теперь ее отделываю, но основное готово. Кончен мой труд многолетний. Если бы не все сломавшая война, я бы мог начать новый тур — или стать искусствоведом, или медиком. Здесь я в сущности сделал то, что хотел, и буду лишь повторяться. Систему я все же построил, какой раньше не было, и ею доволен.
В Пушкине арестовано 12 врачей, которые брали взятки за освобождение от призыва в армию. Есть, кажется, расстрелы. У одного из них нашли кладовую, полную всяких благ, и он откармливал собак.
Апрель
8-е. Перемен больших нет. Энтузиасты предсказывают войну до 1946 г. Готовятся к налетам на Москву, об этом предупреждают уже официально на собраниях и т.п. Отменена броня студентам старших курсов и дипломникам-строевикам, то есть годным к строевой службе. Их посылают в школы командиров. Говорят, что союзники требуют освобождения заключенных в концлагерях и свободной торговли, мы отказываемся, а они грозят прекратить помощь (?!)… Все ходят довольно унылые. Населению туго. Только еще выданы продукты за февраль, а карточки на март еще целы. Если бы у нас не было запасов, еще неисчерпанных, и дохода в месяц 5000—6000, то было бы нам совсем туго. А ведь это имеют немногие. А и нам в сущности многого не хватает: почти никогда нет мяса, очень мало масла. Зине несколько улучшили обед (“учительский”).