9-е. В 10.50, не кончив последних известий, дали тревогу. Уже второй час, а стрельба, то затихая, то усиливаясь, идет все время. Разрывов бомб не слышал ни одного, пока. Соня и Лютик на даче. Оборона Москвы очень усилилась. Временами огонь велся с такой силой, что со всех сторон шел ровный гул. Казалось, что кругом Москвы лежит какой-то упругий вал, звуковое кольцо.
Судя по характеру стрельбы, немцы идут эшелонами. В небе были видны, очевидно, наши самолеты — с огнями.
Говорят, что кроме Горького немцы бомбят Рязань, Каширу, Коломну и пр. Это признак готовящегося удара на Москву, хотя меня уверяли, что их главные силы опять на юге.
Был с юга Жигалов. Говорит, что в Тбилиси — благодать. Нет войны, все дешево. Город объявлен закрытым, и в него не допущены беженцы. Вино продают молодые здоровяки. Броня стоит всего 15 000!
Он говорит, что в Тамани у немцев по-прежнему четыре понтонных моста. Днем они их спускают под воду, а ночью подымают. Новороссийск они окружили огромными цементными сплошными дамбами, и взять его почти невозможно. Появились наши новые самолеты, которые лучше всех — туполевские новые.
Смешной слух: Дэвис привез письмо, в котором требует отмены колхозов, всяких свобод и ухода Сталина. Иначе союзники прекратят всякую помощь и не сделают Второго фронта!
22 июня.
Итак, 2 года.
“Уж год второй к концу склоняется,
Все так же реют знамена…”
Сегодня итоги Информбюро. Конец весьма странен: без 2-го фронта Германию не победить, нужно организовать 2-й фронт… Это можно понять как угрозу заключить мир!..
Если сопоставить это с опровержением ТАСС относительно мирных переговоров, то вывод этот вполне возможен. Ход мысли таков. Победа в Африке открывает возможность для Второго фронта быстрее, чем это предполагали сами союзники.
Военные перспективы опередили политические. Черчилль едет к Рузвельту, чтобы решить — что просить у нас взамен. Они посылают к нам Дэвиса. Мы авансируем его Коминтерном. Он привозит какие-то сведения и увозит ответ. Мы, очевидно, ответили не так. Нам пригрозили отказом от 2-го фронта. Мы ответили намеком на мир. Мир сейчас самое страшное. Его надо было заключать весной 1942 года. А сейчас у нас будет: а) сильный Гитлер на Западе, б) разрыв с союзниками, в) дискредитация власти “похабным миром”, г) возвращение негодующей армии, д) голод, разруха, анархия благодаря разрушениям и разрыву с союзниками…
С другой стороны, все время говорят об ударе на Москву. Немцы подвозят к фронту газовые снаряды, мины и пр.
Наши поэты были собраны Щербаковым и Ворошиловым: им велено в три месяца сделать Новый гимн.
Немцы начали уничтожение партизанских отрядов: большие силы регулярной армии, танки и пр.
Найдя убитого командира 1-го Ворош. отряда Гудзенко, они похоронили его с воинскими почестями.
Июль
1-е. Зелено вечное древо жизни! Ждали сражений, продолжается затишье, позволяющее многим моритурусам* пребывать в живых.
Слухи. Немцы предложили мир, оставляя себе Украину и юг и ожидая остальное. Мы отказались. Приехал Дэвис, требуя за Второй фронт отделения партии от правительства, ликвидации колхозов и т.п. Мы отказались и обратились к немцам, чтобы возобновить переговоры. Они отказались. Тогда Сталин полетел в Лондон!.. Но упорна версия, что немцы решили играть на измор. Пожалуй, у них имеются шансы. Эренбург говорил с Захарченко. Говорил, что не ждет немецкого наступления и Второго фронта и что нам очень трудно ждать и надо кончить войну как можно скорее. Вообще очень трудно решить, не имея фактов, — в чем дело. “Все так же буйно издевается над нашей мудростью война”.
Приехал Богоявленский.
Был на выставке трофеев. Она хорошо сделана и интересна. Немецкий “Тигр” монументален. По-прежнему плохо себя чувствую, а дел очень много. И жить-то осталось мало: не больше 10—20 лет (при оптимальном подсчете), но я не чувствую себя старым, а только усталым и, главное, объективным (т.е. в отличие от молодости видящим в жизни то, что в ней есть, а не то, что хочется). Я не мог бы уже увлечься новым другом, влюбиться и т.п. Точнее, не объективным, а трезвым. Этот мой давний порок все усиливается. И скучно, и грустно.
8-е. 5-го немцы начали наступление. Судя по тону печати и по тому, что мы даем сводки по вечерам, как “Последний час”, мы довольны ходом событий. Странно, однако, что мы не даем откликов за границей и что немцы объявили, что наступаем мы.