Но объективно рассуждая — немцы не выдержали первые, и наступление их потеряло уже самое главное — внезапность. Но союзники опять ничего не делают. Правда, ходят слухи, что они организуют вторжение в ближайшие дни. Но Еголин, а он все же ближе к источникам истины, р.к. <руководящим> сферам ЦК, говорил, что, по его мнению, Черчилль может быть только доволен новой тратой наших сил.
Итак — опять живешь, зная, что где-то сейчас в неимоверном грохоте корчатся, умирают и безумствуют многие тысячи людей.
Общий же вывод — это уже начало последнего действия: провал наступления — начало конца немецкой армии, а я полагаю, что провал неизбежен. В случае же успеха они, вероятно, будут брать Москву.
10-е. Сегодня в 4 часа известия по радио начали прямо из Лондона и объявили о десанте в Сицилии. Это осложняет положение немцев — но Второй ли это фронт?! У нас, очевидно, идет мясорубка. Но мы к ней подготовились: говорят, что первое немецкое наступление 5 июля мы встретили ливнем огня: 3000 снарядов падали каждые 21/2 секунды, и немцы откатились, и пять часов было затишье. Не помню, писал ли я о том, что у немцев создана крупная “Освободительная армия” ген. Власова — б. начальника штаба Западного фронта.
Новая реформа с продовольствием: академики и подобные им люди получают с июля лимитные карточки в 500 р. на месяц. Академики союзных республик — тоже лимитные карточки на меньшую сумму — 300 р., как и члены-корреспонденты, доктора и т.п. Какие-то абонементы, которые якобы равняются 2 сухим пайкам. Но т.к. Союз писателей, очевидно, не дает мне обеда лит. “А” и ужина, то у нас положение мало изменится. Писателям дали 50 карточек 1-й и 100 — 2-й категории, а абонементов не дали (пока). Но у многих положение трудное, и некоторые уже едят молодую картошку, которая с грецкий орех величиной.
Нравы: в Пушкине какой-то лейтенант рассердился на группу молодежи и застрелил 2 девушек и 2 подростков, а одну ранил. Это — следствие войны, опустошившей души нашего поколения.
12-е. Все то же. Бои под Орлом. Почему-то газеты очень скупо говорят о Сицилии. Был Скосырев — он говорит, что на большом собрании в Союзе писателей говорилось обо всем (между собой), но не о войне, не об Орле и пр. Народ отупел.
Не так давно был у меня поэт Спектор — лейтенант. После разговора со мной он должен был прыгать через фронт для диверсий по немецким дорогам. Сегодня пришло от него письмо: он вернулся и снова занят стихами.
24-е. …Я все же продолжаю думать, что русская кровь льется во имя строя, а не России. Строй же испытает большие потрясения в дни мира. Война многих изменила, они вернутся с войны “декабристами” и найдут где-нибудь Сенатскую площадь.
Август
30-е. Надо записать события за месяц. Как полагается обывателю, начинаю с высокой политики. Мы все ближе к развязке. Но, как в хорошем авантюрном романе, — ее никогда нельзя предугадать. Ясно одно, что Германия слабеет. И мы слабеем. Поэтому мы спешим. Снова взят Харьков. Небо Москвы украсилось иллюминацией по случаю этой победы: зенитные пулеметы стреляли по всем направлениями трассирующими пулями, и гремели раскаты пушечного салюта. Но я не всем доволен: немцы отступают медленно, не дают себя обойти, держатся крепко, успевают все вывозить и разрушать, отходят на еще более сильные укрепленные линии. Под Брянском мы, говорят, совершенно остановлены электрифицированными линиями обороны и управляемыми сухопутными торпедами — маленьким танком, который несет 70 кг тола и управляется на расстоянии двух км при помощи провода, сматываемого с катушки. Говорят о появлении над Москвой нового самолета-разведчика с потолком в 13 км, тогда как наши имеют 9 км. Так как наступающий ослабевает, а отступающий усиливается, то возможны и контрудары немцев. Они, конечно, не смогут изменить общего стратегического их проигрыша, но могут осложнить наше положение.
Но мы, атакуя, сможем в свою очередь сломить немцев морально. Мелькнула заметка о забастовках в Германии. Есть слух, что в Германии управляет уже не Гитлер, а тройка: Геринг, Кейтель, Дениц; недавно к нам перешла целая часть из власовской армии с князем Мирским. Это тоже симптом.
По целому ряду признаков догадываюсь, что у нас с союзниками идут очень острые переговоры: думаю, что мы требуем Второго фронта, грозя сепаратным миром. В этом и смысл нашего наступления, запугать слегка немцев, создать лучшую линию для перемирия, вести переговоры под ореолом побед. Недаром мы сняли Литвинова и Майского, опубликовали восстановительный план, зло пишем о Квебеке и т.п. В этом есть смысл: выйти из войны с почетом и снова стравить немцев с Англией. Но нам будет очень туго: восстановление из ничего, “младотурки” из армии, резидентура Англии и Америки, конечно, внутренние группировки (генералы!) и пр. Вообще — куда ни кинь — везде клин.