А затемнение все еще не снято.
30-е. Сегодня ввернул на террасе в патрон лампочку, которая была вывинчена из него тысячу четыреста восемь дней назад — 22 июня 41 года, — и вечером включил свет. Наконец — он наступил, этот день света. Но странно, что нигде я не встретил большого энтузиазма: так медленно происходил поворот войны, так дорого он стоил, так все устали, что уж нельзя как-то непосредственно все это воспринять. Вдобавок — в Пушкине у большинства еще нет электрического света. Моя терраса настолько одиноко засветилась, что я немного постоял и потушил свет.
Завтра — парад. Говорят о снятии осадного положения, но точно об этом я не знаю. Конец войны, очевидно, будет с минуты на минуту.
28-го мне звонили из Радиокомитета, что взятия Берлина ждут с часа на час и что я должен дать свой отклик. Я написал несколько слов, но Берлин все же пока не взят.
Эренбург молчит. Сборники по истории и теории литературы решено прикрыть. Говорят, что в их необходимости выразил сомнение Александров (или даже Жданов)…
Судьба Гречишникова переменилась к худшему: кто-то из вновь найденных на освобожденной территории дал плохие о нем сведения, и он вновь арестован. Сведения дал Н. Трифонов, который в 1941 г. попал к немцам в плен и на глазах у одного спасшегося аспиранта МГПИ был на морозе раздет и с поднятыми руками куда-то уведен.
Зато освобожден Е. Адамов, который имел какой-то неосторожный разговор, при обыске у него нашли какие-то рассуждения о том, что нет свободы мнений, хотя он доказывал, что имел в виду эпоху Николая I, как находчивая дама, которая объяснила рассерженному мужу, что, говоря во сне “Саша”, она видела Александра Македонского. Его отправили в какую-то тюремную лечебницу, где принудительно лечили — по его словам — от психического расстройства (!!), теперь он освобожден и вернулся в Москву. Бог его знает, какой курс лечения он прошел.
Май
2-е. 11 ч. веч. Левитан в третий раз объявил о важном сообщении, при этом с такой значительностью в голосе, что чувствуется, что это он взял Берлин, о котором он сейчас объявит в 11 ч. 5 мин.
Приказ по армии и фронту: взят Берлин! Вот оно — мгновение, которое может остановиться. Пленных — 70 тысяч!
Кончился наш вековой спор с немцами. Теперь уж им никогда не встать, а нам уже никто не будет угрожать с такой силой. Европа теперь, в сущности, наша, как бы там ни голосовали в Сан-Франциско. О чем думает сейчас Гитлер… А год назад еще не было 2-го фронта!..
24 залпа из 324 орудий в честь взятия Берлина — таков эффектный конец войны.
Что-то будет с Японией? В Минске тамошний наркоминдел Киселев на каком-то собрании заявил, что война с Японией неизбежна. Вечером того же дня Маленков позвонил из Москвы Пономаренко и спросил его, по какому поводу он хочет вступить в войну с Японией. Тот очень смущен вниманием, которое без его ведома Центр ему оказывает: сам Предсовнаркома Белоруссии не знает, кто за ним следит!..
Вышел на улицу и торжественно прослушал Салют. Сначала на юге вспыхивает зарево, потом, уже после того, как шесть раз озарялось небо, доходит пушечный гром. Он гремит еще много времени спустя после того, как гаснет последнее зарево.
Странно только одно: остановка союзников на Эльбе. Очевидно, решено было, что до Эльбы дойдем мы сами. Это эффектно, но очень многим стоило жизни. Из меня не вышло бы политика: я всегда видел бы за эффектными политическими жестами жизнь людей, которой они покупаются, и избегал бы жестов. Правда, это дает нам в руки немецкую добычу и, кроме того, престиж, чтобы нам лучше жилось. Но я предпочел бы, чтобы нам жилось похуже, но зато чтобы другим вообще жилось.
3-е. Итак, даже Гитлера и Геббельса не стало, если верить словам немецких пленных. Но военные действия продолжаются. Очевидно, в Германии уже и сдаваться организованно некому. Впрочем, она почти уже вся занята. Конец!
Интересно, что кругом как-то все буднично, или так долго этого ждали, что не воспринимаем это как неожиданность.
Что же показала война?
Что человек способен на величайшие жестокости, на величайшую подлость.
И что он способен на великий героизм, на замечательную душевную красоту.
Что можно уничтожить миллионы людей, а оставшиеся так же мирно пьют чай.
Что принцип “цель оправдывает средства” одержал еще одну Пиррову победу.
И что вообще жизнь есть такой процесс, о котором лучше не думать, чтобы не прервать его. Возможно, впрочем, что после этой кровавой бойни человечество действительно попытается жить нормально, но вряд ли. Надо завоевать весь мир. Тогда все будет очень хорошо. Гитлер испортил эту ясную и простую идею. Если бы он даже и взял Москву — мы отошли бы за Волгу, и он все равно был бы разбит. Поэтому разговор о его ошибках не имеет смысла, хотя ошибки были. Ими я считаю: