*****
Я сидела и снова чувствовала ту боль, которая давно не давала о себе знать. Она жалела меня, давала идти мне дальше. Но сейчас я опять чувствую себя предательницей, которая променяла друга на звёздное место в столовой старшей школы.
— Бедная моя девочка, — всхлипывает Ана. — Ты не должна винить себя. Прости себя, пойми, что ты была ребёнком.
— Да, уж, — произносит Джули. — Не верится, что ты рассказала о себе. Та Виктория, которая сидит передо мной, она добрая и славная. Ты — хороший человек, хороший друг. Почему ты говоришь о Сэме в прошедшем времени? Он, что умер?
— Нет, — говорю я. — Это я умерла для него.
Реджина подходит ко мне и кладет мою голову себе на колени. Чувствую, как её рука нежно, по-матерински, гладит мои волосы и начинаю успокаиваться.
— Вот это вечерок, — задумчиво произносит Анастейша. — Ну, и дали же мы жару, а? Ничего, так нужно. Теперь, я надеюсь, у нас больше нет секретов друг от друга?
— У меня, точно, нет, — говорит Джули, и мы с Реджи соглашаемся с ней.
— Вот и славно. Давайте собираться домой, а то уже ужасно хочется спать.
Мы складываем вещи, спускаемся потихоньку с крыши, а я в голове прокручиваю один образ, как фильм. Детскую внешность Сэма. И представляю себе, как бы он мог выглядеть сейчас и дружили бы мы, если я не совершила тот ужасный поступок.
Глава 11
Реджина
Стою в тени ветвистого дерева и поглядываю на часы. Дэн опаздывает на две минуты. Не знаю, почему я так волнуюсь встретиться с ним. Чувствую, как мое лицо растягивается в улыбке от воспоминаний о поцелуе. Я не вольно обхватываю себя руками, представляю, как будто это руки Дэна. По-моему, я влюбилась. Как малолетка, честное слово. Солнце уже высоко над горизонтом. На часах 11:03 и я слышу, как позади меня рычит двигатель. Не поворачиваясь, я знаю, что это фургон Дерека/Даррена. Стою и жду, когда он заглушит двигатель. Хлопок двери, шуршание подошвы ботинок об асфальт, и я через несколько секунд ощущаю его теплые руки на своих.
— Привет, девочка моя, — прямо выдыхает мне Дэн в шею. — Такая красивая сегодня. Не понимаю, как я раньше не встретил тебя.
Не могу больше слушать его хриплый голос. Я поворачиваюсь к нему и вижу его карие глаза, которые смотрят в мои и проникают в самую душу.
— Привет, Дэн, ты немного опоздал, — шутливо говорю я и обвиваю его шею руками. Он улыбается мне так широко и искренне, что я таю.
— Прости, но эта развалюха, — указывает пальцем на фургон, — Не хотела заводиться с первого раза. Пришлось ждать Уэста.
— Татуировщика?
— Да, именно его. Он не только делает красивыми тела, но и приводит тачки в порядок. Механик, одним словом. Золотые руки, — расхваливает Дэн друга.
— Реклама? Он, конечно, очень красивый парень, но у меня есть ты, — осекаюсь я и смотрю на реакцию Дэна. Он в свою очередь, как-то победно улыбается.
— А у меня ты, — говорит он и ведет меня к пассажирской стороне автомобиля. Открывает дверь и взглядом приглашает внутрь. Я, подобрав сарафан, влезаю на мягкое сидение и жду, когда он окажется рядом со мной. В фургоне пахнет машинным маслом, ароматизатором, который болтается на зеркале дальнего вида, и примесью геля для бритья с мускусным одеколоном Дэна.
Он усаживается за руль, закрывает за собой дверь и начинает движение.
— Ты фотоаппарат взяла? — неожиданно, спрашивает меня Дэн.
— Конечно, ты же сам просил. И кстати, а куда мы все-таки едем?
Он отрывает руку от рычага переключения скоростей, кладет мне на колено, и я начинаю чувствовать, как ускорился мой пульс.
— Редж, это небольшой секрет, но я надеюсь, что тебе понравится, — отвечает он мне и убирает руку на руль.
"Нет, нет, нет. Верни её на место" — хочу я закричать, но вместо этого смотрю на пейзаж, мелькающий за окном. Маленькие домишки, сменяются супермаркетами и заправками, а затем и вовсе — огромными деревьями. Я понимаю, что мы направляемся куда-то за город и от этого мне страшно. Нет, я не боюсь Дэна. Я боюсь того, что может произойти, между нами. Я же не маленькая девочка и все понимаю: я и он, поездка за город, возможно, романтический ужин… Не просто так мы едем только вдвоём. От этих мыслей жутко потеют ладони и начинаю их яростно тереть между собой.
— С тобой всё в порядке? Ты побледнела как-то, — взволнованно, спрашивает Дэн. Но я лишь киваю головой, что все хорошо, да так быстро, что кажусь себе сувенирной собачкой, которая шатает головой в грузовиках дальнобойщиков.
— Как думаешь, у твоей Джулии все серьезно по отношению к Дилану? — неожиданно, спрашивает меня Дэн. Я поворачиваю голову к нему и вижу некое волнение и замешательство на его лице.
— Она втрескалась по самые уши в него, но это не впервые. У Джулии пунктик. Каждый её новый парень — это последняя и настоящая любовь всей её жизни. А почему ты спрашиваешь?
— Я хочу просто предостеречь твою подругу от возможных последствий отношений с Диланом.
Мне становится не по себе от таких диалогов. Да и Дэн заметно нервничает. Взгляд устремлен лишь на дорогу, пальцы барабанят по рулю.
— Но больше я беспокоюсь за тебя… За нас, — продолжает Дэн. — Несколько лет назад, когда мы только решились на создание своей группы, мы были очень амбициозны. У нас каждый день были новые девушки, готовые ко всему, лишь бы только мы посмотрели в их сторону. Выступали под алкоголем, курили дурь, а Дилану, как солисту, всегда было всего мало. Если девушки, значит их больше двух, если хочется кайфануть, то это не сигареты или косяк, а колеса и порошок. И так продолжалось довольно длительное время, пока мы не перешагнули эту ступеньку. Стали больше делать для музыки, для группы. Но не Дилан. Он не смог остановиться.
— Дэн, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.
— Помнишь тот вечер, когда мы познакомились?
Я едва качаю головой, но понимаю, что он не смотрит на меня, а наблюдает за дорогой, и поэтому отвечаю, что помню.
— Не знаю, обратила ли ты внимание, что возле сцены была девушка и металась перед сценой, как раненая лисица.
— Обратила, конечно, мы тогда еще подумали, что у вас своеобразные фанатки, — пытаюсь хоть как-то пошутить я.
— Не у нас, а у Дилана. Это была его бывшая или очередная девушка, которые обычно не задерживаются надолго. И ту песню, что мы играли, он всегда её исполняет напоследок. Так сказать, прощальный ритуал. Я боюсь, действительно боюсь, что, если у Джули и Дилана все пойдет по его накатанной схеме, мы с тобой можем тоже разбежаться.
— Почему? Ты этого правда боишься?
Я немного в шоке от таких откровений Дэна и не знаю, как реагировать.
— Я переживаю, потому что у вас, у девушек, есть же этот, как его…Женский Кодекс Дружбы. Если подруга говорит, что парень — неудачник и лузер, то так и есть.
Я смотрю на его серьезное лицо и начинаю громко смеяться.
— Женский кодекс? Ты серьезно? Где ты этого нахватался? — еле, сквозь смех, спрашиваю я.
— Мне сестра сказала. А, что разве, у вас такого нет? Ну, кодекса, этого?
Он выглядит явно расстроенным от того, что кодекс — это такая себе выдумка, шутка. Но в своем обиженном лице он выглядит очень мило.
— Я не думаю, что за Джули надо переживать. Она сама не задерживалась в отношениях. Они взрослые люди, — начинаю я говорить, но осекаюсь, потому что, снова натыкаюсь на это серьезное и полное тревоги лицо.
— Это еще не всё. Когда мы познакомились в тот вечер, он был под кайфом. Дилан — грёбанный наркоман. Мы с парнями пытались его образумить. Грозили рассказать обо всем его родителям. Они у него каких-то высших слоев общества.
"Как и у Джули", подумала я.