Жанна все эти восемь время жила двойной жизнью. А маленький мальчик, который учил уроки на кухне, вовсе не племянник хозяйки квартиры, а её сынишка.
А ведь инспектор полиции предупреждал месье... Но ему не понять всей глубины привязанности и печали «маленького человека». Некоторые литературоведы сравнивают психологическую прозу Сименона с творчеством Достоевского. И теперь я в этом убедилась. Жаль, что «трудные романы» мало известны читателям в отличии от приключений Мегрэ.
Добравшись через месяц до амбарной библиотеки, я бережно разрыла литературные пласты и поднесла к маленькому оконцу избушки знакомый томик в коричневом переплете. Время над ним не властно. Я стряхнула пыль десятилетий, почистила корочки, вынесла книгу на солнце. Вернула к жизни. И заново познакомилась с Сименоном.
Человек, несчастный и чудесный маленький человек, исполненный героических порывов, надежд и — так часто — повседневного мужества, которое ничто не может истребить!
Не могу понять, почему он ни разу с тех пор, как существует на земле, не разметал силы, которые объединились против него и превратили в того, кого раньше именовали крепостным, а сейчас — квалифицированным рабочим, то есть в раба.
Ради чего? Ради кого? Ради нескольких негодяев, у которых совести и идеалов меньше, чем у остальных. Эти люди не стесняются жульничать — жульничать во всем — и выдавать войны за выражение единой воли народа, хотя причина кроется в барышах от поставок танков или самолетов.
Когда-то вот так же соблазняли крестьян идти на Восток отвоевывать гроб господень.
Это повторяется каждые двадцать–тридцать лет, и всякий раз маленький человек идет, всякий раз верит, всякий раз позволяет себя убить, ну, в крайнем случае, оставить без руки или ноги.
В эти дни радио и телевидение особенно омерзительны. Они разжигают примитивные инстинкты в противниках, натравливая их друг на друга.
А несколько негодяев становятся еще богаче и могущественней.
Маленький человек отнюдь не святой. Он тоже не прочь сжульничать. Но жульничает он, чтобы купить — смотря по тому, где живет, — муки, риса или приобрести — это уж максимум — лавочку, где простора для жульничества побольше.
Всякий раз, слушая последние известия, я чувствую себя подавленным. И все-таки я не прав. Ведь когда мы были оленями, морскими львами, муравьями, короче говоря, за долгие миллионы лет до того, как приобрели звание человека, мы не переставали быть рабами и повиновались одной или нескольким особям, которые оказывались самыми сильными.
Октябрь 1973 г.
Я до сих пор не читаю детективы, расследования Мэгре оставили меня равнодушной. Но я влюбилась в социально-психологическую прозу Жоржа Сименона, его размышления о детстве и старости, несовершенстве политических систем и литературном процессе.
Автор кое-что знает о жизни и смерти. Его любимая дочь Мари-Джо в 25 лет покончила жизнь самоубийством. Она была красива, богата, перед ней были открыты многие двери. Возможно, чересчур импульсивна, избалована или страдала нервным расстройством, как и её мать.
Сименон купил ей квартиру на Елисейских полях. Оплачивал курсы танцев, актерского мастерства, живописи и фотографии.
В предсмертной записке Мари-Джо было сказано:
«... я ухожу на цыпочках, чтобы никому больше не причинять страданий и не страдать самой».
Сейчас особенно модно вытаскивать скандальные факты из жизни ушедших известных личностей. На все лады разбирают пороки Бунина, Цветаевой, Нагибина, Шолохова, Симонова...
Жоржу Сименону тоже достается, впрочем, он сам честно сказал в последней книге воспоминаний, что за свою плодотворную жизнь имел связи с многими... очень многими женщинами.
Два раза был официально женат, вторая жена лечилась от психической болезни, так и не дала развод, чтобы он смог заключить брак в третий раз с женщиной, которая работала в его доме горничной — «позволила мне познать любовь и сделала меня счастливым».
Но всех своих детей (три сына и дочь) любил, обеспечивал, поддерживал до конца дней.
В 1972 года, в канун 70-летия Сименон принял решение не писать больше романов. А после гибели Мари-Джо взялся за диктофон, чтобы выговориться.